Наполеон и его семья. Том I. 1769-1802 - Фредерик Массон

Это первое движение — лишь предвестник: хотя Вобуа намерен действовать в этом деле очень мягко, он вынужден последовать в Голо примеру Лиамоне, запретить колокольный звон и предписать комиссару Директории выставить на продажу церковные имущества. Эти меры и другие подобные, к которым примешиваются местные распри, вызывают восстание, вождём которого становится Огюстен Джаффери, сын Луи Джаффери, бывшего лейтенанта Паоли, бывшего лагерного маршала на неаполитанской службе и председателя Парламента, образованного на острове британским вице-королём. Повстанцы, носящие на шляпе или берете маленький белый крест — отсюда название восстания Крочетта, — одерживают серьёзные успехи над французскими войсками у моста Голо, при Ленто, Санто-Пьетро, Борго, Порте; они окружают Корте и осаждают его. Войска вынуждены сосредоточиться в Бастии и Сен-Флоране, и их положение не лишено тревог: к счастью, в этот самый момент (плювиоз VI года) высаживаются, присланные из Генуи министром Фэпу, батальон 86-й и батальон 28-й полубригады, всего 2 000 человек. Вобуа тотчас возобновляет наступление. Одна его колонна входит в Неббио, без боя овладевает Ленто и продвигается до Корте, который она снабжает; другая захватывает Борго; сам Вобуа форсирует переправу через Голо, проникает в Казинку, занимает Весковато, которое не примкнуло к восстанию, и у Порты, после сожжения дома Виттини, одного из первых мятежников, захватывает в довольно жарком бою Джаффери и его главных приверженцев.

Люсьен, оставшийся в Бастии, становится неофициальным повествователем этих подвигов храбрецов Итальянской армии и не преминает сообщать свои отчёты друзьям в Аяччо. «Следите, — пишет он им, — чтобы политическая эпидемия Голо не перекинулась в Лиамоне. Одним словом, продолжайте хорошо служить Республике». Чтобы довершить урок, он добавляет месяц спустя: «Через несколько дней расстреляют около двадцати этих господ, начиная с генералиссимуса Джаффери».

Задетая за живое, чтобы предупредить новые происки и заставить жителей наименее покорных коммун признать законы Республики, департаментская администрация Лиамоне направляет к концу вантоза комиссию — состоящую единственно из генерального секретаря Кампи, — которая обходит с внушительной силой большинство кантонов, просвещает народ, разоружает подозрительные деревни, раздираемые семейными распрями, собирает налоги, выявляет национальные имущества, сбивает и разбивает колокола, вновь водружает деревья свободы, преследует эмигрантов, главарей мятежа и уклонистов и доказывает, что республиканское правительство умеет настигать злоумышленника в самых тёмных его убежищах. Военное начальство тревожится этой диктатурой, присвоенной лицом без полномочий, без законной должности, без иного правила, кроме собственного произвола. Кампи это безразлично. Его рассказ о мерах, принятых им против уклонистов и эмигрантов, о штрафах, наложенных им на города и деревни, которые кажутся ему подозрительными в холодности, о форме, в которой он установил и взыскал прямые налоги, достаточно показывает, что он считает или чувствует себя хозяином и намерен этим пользоваться. Так, он составляет списки главарей мятежа, в которые по своему усмотрению и смотря по обстоятельствам добавляет или вычёркивает имена; это его способ пересматривать избирательный список, и важно, чтобы тот был хорошо составлен, ибо Люсьен собирается выставить свою кандидатуру на выборах, объявленных на 21 жерминаля VI года. «Будут ли соперники или я останусь один?» — с тревогой пишет Люсьен. Прежде всего нужно, чтобы выборы состоялись. Советы постановили, что их не будет, но департаментская администрация устраивается так, чтобы не получить к 23 жерминаля закон, принятый 12 плювиоза, шестьдесят восемь дней назад, и пребывает в неведении. Она не знает и многого другого: между прочим, что законный возраст для депутатства — двадцать пять лет, а Люсьену лишь двадцать три. Это, впрочем, не важно, коль скоро на твоей стороне очищенные Советы, Уголовный трибунал и, как ещё говорят на Корсике, Sigillo — печать, удостоверяющая самые дерзкие утверждения. И действительно, Люсьен, избранный таким образом, утверждается и вводится в должность Советом пятисот. Он депутат, потому что принадлежит к фракции или считается таковым.

Но тем самым клан ослаблен. Наполеон далеко, затерян в пустынях. Жозеф и Люсьен обосновались в Париже и не могут более следить за делами, давать советы благоразумия или прикрывать беззакония; Вобуа, который был из Итальянской армии и на которого Бонапарты могли рассчитывать, сменён генералом Амбером, который из Рейнской армии, явно враждебен и формально противен; Баччоки покинул Аяччо ради Марселя; повсюду клан почивает на своих завоеваниях и, не допуская, что их можно оспорить, более не остерегается. А между тем сколькими сторонами он уязвим!

В области финансов у него были возможности, которые принадлежали только ему; вначале для покрытия расходов различных внутренних служб Мио постановлением от 30 плювиоза V года предоставил в распоряжение департамента сумму в 10 000 франков, взятую из национальных имуществ и из всей суммы косвенных налогов; но это был исключительный аванс, и он, вероятно, полагал, что, как только прямые налоги будут установлены, департамент, в обмен на средства, полученные из Франции для государственных служб, перечислит какие-то суммы генеральному сборщику. Вышло совсем иначе: из поземельного налога, установленного на V год (основной и добавочные сантимы) в 80 010 франков, к VII году было взыскано лишь 41 036 франков 30 сантимов; к концу VII года ничего не было взыскано за VI год; но департамент поглотил на свои нужды 41 036 франков V года. Ничего не было взыскано к концу VII года из личного налога, установленного в 23 875 франков на V год и в 10 895 франков на VI год. Взимание косвенных налогов производилось так, что, не дав ничего за V год, в VI году сбор составил 12 франков 57 сантимов гербового сбора, 350 франков 50 сантимов регистрационного, 4 958 франков 71 сантим патентного: всего 5 321 франк 78 сантимов; но в VII году их перестали взимать. Чистый доход таможен за V и VI годы достиг 15 320 франков 02 сантимов, из которых департаментская администрация истребовала на свои нужды 1 905 франков 70 сантимов. Она продала произвольно и без соблюдения каких-либо форм национальные имущества на сумму 45 996 франков, из которых 12 025 франков не уплачены в VII году, и обратила этот доход на свои расходы, как и 6 000 франков, вырученные от продажи 34 000 деревьев в лесу Либио, по 25 сантимов за дерево.

Она присвоила и многие другие средства, полученные столь же законным образом: принудительный заём с городов, военные