Наполеон и его семья. Том I. 1769-1802 - Фредерик Массон
Луи, выступающий от своего имени, заявляет в качестве своего вклада имение Пайон и сумму в сто восемьдесят тысяч франков, как наличными деньгами, так и движимостью, серебром, оружием и экипажами. Гортензия имеет свои права на наследство отца; чтобы избавить будущих супругов от хлопот и расходов длительной и дорогостоящей ликвидации и раздела, Жозефина выкупает долю дочери посредством дарения суммы в сто тысяч франков, с условием, что та в течение трёх месяцев откажется от отцовского наследства. Гортензия, сверх того, приносит свои платья, бельё, кружева и драгоценности, происходящие частью из свадебных подарков, стоимостью в сто тысяч франков, и пятнадцать акций Банка Франции, за удвоение которых она внесла задаток в 3 180 франков. Наконец, по случаю брака Первый консул делает своей падчерице дарение в сумме 210 000 франков, которая, как и сто тысяч, установленные Жозефиной, должна быть безотлагательно употреблена на покупку земельных имений. Вдовья часть, если будущая супруга переживёт мужа, установлена в восемь тысяч франков ежегодной пожизненной ренты. Остальные условия обычные.
На следующий день, 14 нивоза (4 января) — не в тот же день, как говорил Луи, — около девяти часов вечера брачный акт заключается у Гюге де Монтарана, мэра 1-го округа, в присутствии свидетелей, подписавших контракт. Около одиннадцати часов вечера всё общество, состоящее из двух новобрачных, матери невесты, матери и дяди Первого консула, Первого консула с двумя другими консулами, Люсьена Бонапарта с его сестрой и её мужем Баччоки, генерала Мюрата с Каролиной, офицера, командующего в Тюильри, и государственного советника Порталиса, переезжает на улицу Победы, куда кардинал-легат Капрара был, к своему великому удивлению, приведён в девять часов Порталисом и где он велел устроить в отдельной комнате некое подобие алтаря. По прибытии Первого консула Капрара снимает кардинальское облачение, надевает папские одежды и совершает по римскому обряду таинство. Когда эта церемония завершена, генерал Мюрат подходит к нему и говорит, что он лишь гражданским браком женат на Каролине и желает заключить брак in facie Ecclesiæ. Капрара немедленно совершает над ним таинство в присутствии тех же свидетелей, которые засвидетельствовали брак Гортензии: Камбасереса, Лебрена и Порталиса. Затем поднимаются в верхний этаж, где сервирован ужин, который длится очень недолго и на котором не присутствуют ни консулы, ни легат. На следующий день, если верить местному преданию, новобрачные уезжают в Байон.
Так осуществляется самое пылкое желание, которое питала Жозефина; так она может считать себя не только упроченной на своём месте в настоящем, но и уверенной в лучшем месте в будущем: из этой семьи, столь неизменно объединявшейся против неё с самого её замужества, чьи атаки она ежеминутно должна была отражать, чьих действий она имела тем больше оснований опасаться, чем росло могущество Бонапарта, она только что оторвала, чтобы сделать своим необходимым союзником, самого важного члена, того, кто из всех был наиболее дорог сердцу консула, единственного, кого тот в мыслях допускал своим наследником. Конечно, чтобы лучше застраховаться от всякой неудачи, когда ей казалось, что Луи от неё ускользает, она скрестила эту главную интригу с несколькими другими, о которых почти перестала заботиться, как только брак совершился: она не пренебрегла ничем и никем, чтобы создать себе опоры в столь разных лагерях, в столь противоречивых условиях, что такое лукавство показалось бы невероятным у женщины, если не подумать, что женщине нужно гораздо больше, чтобы обмануть любовника, чем чтобы завлечь три фракции: но она всегда считала настоящей именно ту партию, которую играла здесь; она вела её с тем упорством и ловкостью, которые придаёт навязчивая идея женщинам, слывущим самыми беспечными, что служит им дополнительным преимуществом и помогает лучше скрывать свой ход. И всё же она проиграла бы её, если бы любовь не вытянула удачную карту.
Угрызений совести тут у неё быть не может: помимо того что брак, конечно, во всех отношениях подходящ как для Гортензии, так и для Луи, разве не залог счастья для её дочери выйти за человека, который её любит? Разве не действительное удовлетворение для Жозефины думать, что её муж сможет соединить в одной нежности два существа, к которым он питает отеческую привязанность? Конечно, Луи сопротивлялся и заставил себя упрашивать; но разве не так бывает с большинством молодых людей, не слишком желающих так рано связывать свою свободу, и чем больше он взял времени на размышление, тем лучше следует судить о решении, принятом таким образом зрело и без принуждения. Если к глубокой радости, которую приносит ей такая победа, примешивается сожаление о том, что она не осмелилась попросить или не смогла добиться, чтобы Первый консул велел церковно благословить её брак одновременно с браками Луи и Мюрата, то беспокойство, которое она может из-за этого испытывать, не должно омрачать её торжество. Всё можно исправить: между женщинами и священниками существует такое сродство, что для торжества первых вторые всегда находят средства. Разве Капрара не должен быть хорошо расположен к матери госпожи де Богарне, образца для всего света, посещающей Сен-Рош. Чтобы исправить то, что Церковь называет соблазном, всё дозволено. Чтобы получить то, что Жозефина считает гарантией, она не остановится ни перед чем: союз, следовательно, как бы вынужден, и нужно лишь найти случай для его заключения.
[1] Четыре года спустя, по её поводу, он пишет Мезанжеру: «Я желаю одной вещи, которую прошу тебя исполнить тщательно, так, чтобы никто не мог заподозрить, что ты меня знаешь: а именно, чтобы, возвращаясь из Парижа, ты проехал через Труа в Шампани и навёл справки у каких-нибудь молодых людей или доброй женщины о жителе этого города по имени господин Арсенн. Узнай, правда ли, что он женился на мадемуазель Лефевр из Парижа, дочери главного инспектора мостов и дорог, счастлив ли он, хорошо ли ведёт себя его жена, каково положение, состояние, уважение, которым пользуется господин Арсенн? Есть ли у них дом в Труа и загородный дом? На какой улице и по какой дороге? Что говорят об их