Наполеон и его семья. Том I. 1769-1802 - Фредерик Массон
Вместе с Фуше торжествует и Жозефина, но её торжество скромно, ибо не следует, чтобы Первый консул из-за этого насторожился и подумал, что она вмешивается в политику. Но разве политика — стараться выдать Гортензию замуж, находить, что Луи для неё желанная партия, и прилагать усилия, чтобы привлечь его в Мальмезон?
И вот как раз Луи просит разрешения вернуться во Францию: вместо большого путешествия, которое он сначала замыслил, в Саксонию, Польшу, Россию, Швецию и Данию, и которое должно было занять около года, вот, после трёх месяцев, он устал осматривать страны. Уехав в конце вандемьера (октябрь 1800 года), он отправился в Берлин, где был принят как чудо королём Пруссии, который несколько раз приглашал его на ужин, принцем Луи, у которого он провёл неделю в замке Рейнсберг; оттуда он должен был ехать в Дрезден, затем направиться в Данию; но, если ему верить, он заболел в Данциге, был задержан там на несколько недель и вернулся во Францию через Брауншвейг.
Таков ли в действительности его маршрут? Достоверно известно, что Луи находился в Берлине 31 декабря 1800 года и 11 января 1801 года (14 нивоза); а в Париже — до конца января. Куда же тогда поместить путешествие в Дрезден и Данциг? Не заинтересован ли Луи в том, чтобы запутать даты? Не хотел ли он скрыть одновременно и своё длительное пребывание в Берлине, и свой поспешный отъезд? Дело в том, что встреча, подобная той, что произошла пять лет назад в Милане, вызвала рецидив болезни, которую он подхватил в Италии, и он вернулся в Париж, чтобы лечиться: сам он позднее рассказывал подробности своему врачу и, по-видимому, занёс их в некую рукопись «Путешествие в Германию», существование которой неоднократно формально подтверждается.
Едва вернувшись, хотя это было в разгар зимы, Луи имеет лишь одно желание — уединиться в деревне; и дом, который он покупает 9 плювиоза IX года (январь 1801 года), — безусловно, самое удачное убежище, самое глухое и самое скрытое, какое только можно найти в десяти лье от Парижа.
Это, между лесом Бонне, болотами Тевы и лесом Лис, в одном лье от всякой проезжей дороги, простой в глубину дом, без определённого архитектурного характера, по краям которого высятся две башенки; река Тева окружает его со всех сторон и образует остров из главного дома, не имеющего подвалов, и двух небольших построек, служащих кухнями. Снаружи ни с какой стороны не видно замка, к которому можно подойти лишь лесными дорогами, всадничьими тропами; из окон вид открывается лишь на речную гладь и на высокоствольные деревья парка в шестьдесят гектаров, обнесённого стенами. Ближайшая деревня в одном лье; несколько хижин вязальщиков хвороста и дровосеков составляют единственный хутор Байон, где не найти никаких ресурсов. Это место тайны, уголок, куда никто не отваживается забредать, убежище изгнания или великого отчаяния. Именно сюда в 1759 году господин Ленорман д'Этиоль, муж госпожи де Помпадур, явился укрыться со своей спутницей, девицей Мата из хоров Оперы, на которой он впоследствии женился и которая прожила там тридцать лет. Луи купил Байон у госпожи де Монжела, урождённой Делиль, вдовы бывшего генерального консула в Андалусии, дочери того самого Делиля, первого секретаря военного министерства, ведавшего департаментом Корсики, у которого Карло Бонапарт во время своих депутаций в Версаль находил хороший приём. Госпожа де Монжела провела там, в безопасности от всяких оскорблений — ибо люди там добры и способны привязываться, лишь бы их не пытались тиранить, — самую жестокую пору Революции. Разорённая, она продаёт свой замок за 6 000 франков, чтобы составить себе какой-то доход: но не воспоминание, вызванное её отцом, побудило Луи там поселиться; это дикий и уединённый вид места, который он мог заметить, направляясь в Мортефонтен или Плесси, ибо по прямой Байон всего в трёх лье от того или другого. Он думал, что ему там будет по душе, но он всё же слишком близко к Жозефине, которая, как он утверждает, его преследует, и едва он начал какие-то работы по благоустройству, как оставляет заботы о них Мезанжеру и, чтобы иметь предлог удалиться, добивается включения своего полка в обсервационную армию Португалии, находящуюся под командованием его зятя Леклерка. Перед отъездом он едет проститься с Наполеоном в Мальмезон, но, чтобы его там не задержали, он приезжает лишь когда его драгуны уже час как в пути на Испанию. Его удерживают на пятнадцать дней, и, как новый Рено, опасаясь чар, он сбегает ночью и уезжает: 15 жерминаля (5 апреля) он в Орлеане, а 29-го (19 апреля) производит в Бордо смотр полку, которым командует.
Это бегство — неудача для Жозефины: её надежды бессрочно отложены, если не разрушены. Луи встретит на юге тех членов семьи, которые наиболее враждебны Богарне: Люсьена и вскоре Элизу, не говоря уже о Леклерке и Полетте, которые, хоть и менее ненавидящи, настроены немногим лучше. Нельзя ли даже предположить, что этот отъезд подготовил Люсьен? Не связан ли он с предложением, которое в ту же самую дату (4 апреля — 14 жерминаля) Люсьен конфиденциально сделал Наполеону от имени испанской королевы и князя Мира, — предложением руки инфанты, инфанты Изабеллы. Первый консул, правда, не отнёсся всерьёз к этому предложению. «Если бы мне предстояло жениться ещё раз, — сказал он Вольнею, — не в разваливающемся доме я пошёл бы искать жену». Он даже, несомненно из духа поддразнивания, сообщил об этом деле Жозефине; что не могло смягчить её чувств к Люсьену: ибо разве нет оснований связать эти два факта, считать их согласованными, полагать, что эта атака имела целью помешать или отсрочить брак Луи, отвлечь консула от проекта усыновления, о котором братья должны знать, поскольку идея была доверена их друзьям, и что брак Гортензии был бы первым шагом к его осуществлению?
Но если за это Жозефина вправе таить злобу на Люсьена, не обязана ли она ему никакой благодарностью