Наполеон и его семья. Том I. 1769-1802 - Фредерик Массон

Мюрат тогда вернулся в свой прежний полк, ставший 12-м конно-егерским: он был произведен там в бригадиры 29 апреля, в вахмистры 15 мая, в подпоручики вольного эскадрона 15 октября и в поручики 31-го того же месяца. Этим быстрым продвижением он был обязан личному расположению своего полковника, господина д'Юрра де Молана, который, произведенный в бригадные генералы, взял его к себе адъютантом и добился его временного назначения капитаном генералом Дампьером 14 апреля 1793 года.

Можно думать, что Мюрат проделал первую кампанию Северной армии со своим полком, который официально участвовал в бою при Гранпре, в осаде Ландреси, в битве при Жемаппе и в бою при Сен-Троне, но о том, какое участие он мог принимать в этих военных действиях, ничего не известно, кроме его быстрого продвижения.

В тот момент, когда он только что был временно произведен в капитаны, он встретил в Аррасе некоего Ландрьё, который с поручением от Исполнительного совета занимался набором на границе вольного конного отряда, названного им Браконьерскими гусарами. Воспитанный в отдаленной прислуге графа Прованского, никогда не служивший нигде, кроме как в какой-то смутной провинциальной национальной гвардии, этот Ландрьё, делец и грабитель, нуждался, чтобы придать своему вольному отряду военную видимость, в нескольких офицерах, знающих ремесло. Он сошелся с Мюратом и предложил ему вторую должность командира эскадрона, которая была вакантной: он написал министру, прося за него. «Он такой же патриот, как я», — говорил он. Разрешение не заставило себя ждать: Мюрат был уведомлен 8 мая, что назначен временно; он присоединился к отряду в Эдене и, пока Ландрьё бегал по департаменту Сомма вслед за представителями Дюмоном и Шабо, занялся формированием 2-го и 3-го боевых эскадронов, взял на себя все управление полком и сумел таким образом добиться подтверждения 11 августа 1793 года своего временного чина.

Но тут он ссорится с Ландрьё: без сомнения, он не хочет выпускать из рук действительное командование Браконьерскими гусарами и претендует получить также командование номинальное, а Ландрьё не расположен отказываться от жирной фермы, которую он держит по милости Республики. Его полк — это предприятие, которое он поставил на ноги при помощи приказчиков и которое должно приносить ему прибыли всякого рода. Вести его на войну — фи! но заставлять его работать внутри страны, маленькими партиями, для обысков, реквизиций, арестов у подозрительных и людей знатных или денежных — вот что прибыльно. Мечтает ли Мюрат о более славных трудах, чем командовать эскортом гильотины, или он уступает единственно наваждению вытеснить Ландрьё? во всяком случае, атаку начинает он; Ландрьё отвечает, и тогда доносы сыплются на доносы: «Ландрьё, — говорит Мюрат, — аристократ, приспешник бывшего графа Прованского». — «Мюрат, — говорит Ландрьё, — всюду вносит смуту своим беспутством и недисциплинированностью». Каждый набивает цену другому, притязает быть лучшим гражданином, преувеличивает свой якобинский пыл, чтобы вывести из него удостоверение и раздавить противника, так что, подхлестываемый южным бахвальством и не зная уже, что изобрести, Мюрат, который годом ранее должен был оправдываться перед военным министром в принадлежности к семье бывших графов де Мюратов и доказывать свидетельствами за подписью пяти членов Конвента, что он истинный санкюлот, сын землепашца; который, быть может, опасается, что это совпадение имен еще причинит ему неприятности, делает то прекрасное открытие, что простой переменой одной буквы его имя становится похожим на имя одного из богов санкюлотского Пантеона: а на у — и дело сделано. Он так горд своим изобретением, что в трехстраничном письме, которое он пишет Ландрьё из Арраса 28 брюмера II года (18 ноября 1793 года), требуя немедленно исполнить препровождаемый ему ордер на арест, он четырежды ставит свою новую подпись: МАРАТ. Такой акт гражданской доблести в самом деле все уносит: в Энере 6 фримера II года (26 ноября) происходит очистительная проверка офицеров полка: по доносам Мюрата Ландрьё изгнан, вычеркнут из списков и вскоре заключен в тюрьму; но Мюрат оттого не назначен командиром бригады корпуса, ставшего 21-м конно-егерским полком. Из тюрьмы Ландрьё защищается, пускает в ход друзей, заставляет действовать сообщников, тех, с кем он делил доходы от своих военных спекуляций. Словом, после странной и запутанной войны писаний Мюрата арестовывают в свою очередь в Амьене 28 флореаля II года (17 мая 1794 года), и так как два месяца спустя наступает 9 термидора, Ландрьё легко выставляет себя жертвой децемвиров и обвиняет Мюрата — который вернул себе букву у — в терроризме и анархизме. Для этой новой кампании он находит драгоценного союзника в гражданине Рее, который, назначенный тем временем командиром полка, проглотил устрицу, оставив раковины тяжущимся, и вовсе не расположен отдавать назад добычу. Проходят месяцы; все успокаивается; Мюрат освобожден, возвращается в свой полк в Париже, где тот стоит гарнизоном, и счастлив вновь занять свою должность командира эскадрона.

2 прериаля III года именно он приводит к Тюильри первую кавалерию, которой Конвент может располагать против предместий: его встречают с тем восторгом, который внушает трусам уверенность, что им несут спасение; но, когда день прошел, он все еще не получает желанного продвижения.

В ночь с 12 на 13 вандемьера Баррас, только что назначенный главнокомандующим Внутренней армией, узнает от своего предшественника Мену, что сорок пушек находятся в Саблоне под охраной пятнадцати человек и могут в любой момент быть захвачены повстанцами. Если это случится, Конвент погиб. Он говорит Бонапарту, который командует под его началом: «Ты видишь, нельзя терять ни минуты… пусть сейчас же скачут за этой артиллерией и во всю прыть доставят ее к Тюильри». Бонапарт немедленно отправляет приказ Мюрату, который выступает с тремястами всадниками и в два часа ночи прибывает в Саблоны как раз в тот миг, когда выходит колонна секционных национальных гвардейцев, которые, со своей стороны, идут захватить парк. Мюрат верхом, вокруг равнина; секционеры отступают, и к шести часам утра сорок пушек — у Тюильри. Методично рассредоточенные по всем угрожаемым точкам, они играют в обороне главную роль.

Однако Мюрат все еще не получает своего чина. Он осаждает министра своими жалобами: «Я не буду говорить вам о моих военных познаниях, — говорит он в одной из своих записок, — честной душе всегда тягостно говорить о