Наполеон и его семья. Том I. 1769-1802 - Фредерик Массон

быть может, также Сийес, который десять лет отказывался выдать полную формулу своей панацеи и, когда на него нажимали, ловко прятал свою мысль за туманом сивиллиных аксиом, лишь после брюмера, чтобы уменьшить, даже устранить первую роль, роковым образом доставшуюся Генералу, придумал, вместо трех консульских должностей, систему великого электора, поддерживаемого консулами мира и войны и поглощаемого коллегией хранителей; наконец, каковы бы ни были ум и решительность Люсьена, он до тех пор добивался места лишь декламациями; теперь же нужно было выдвигать и отстаивать идеи; а такие люди, как Рёдерер и Буле, рассудительные и зрелые, были к этому гораздо способнее его.

Во всяком случае, то ли он не знал проектов Сийеса, то ли Сийес изменил их без его ведома, то ли он не был готов их обсуждать, — в комиссии он сыграл лишь посредственную роль: не только он не защищал, как он говорил, теории Сийеса, но он нападал на них с чрезвычайной горячностью. В разговоре — Буле говорит: в споре, — который он имел с Буле и Рёдерером, он не удовольствовался порицанием всей системы: и списков избираемости, и коллегии хранителей, и трибуната, и всей формы правления; он попеременно и с одинаковым пылом произносил апологии то американской Конституции, то Конституции 1793 года. Это не доказывало большой устойчивости в идеях; но Люсьен и в своих воспоминаниях выказывает ее не больше: если ему верить, он принял бы целиком, в проекте Сийеса, систему поглощения Сенатом, которая была лишь замаскированным остракизмом; если верить Буле и Рёдереру, он стал самым ярым ее хулителем, считая, что она будет гнездом заговоров. О роли, отведенной Трибунату, он расходился уже не с Сийесом, а с Наполеоном: там он защищал свое личное дело; ибо он родился оппозиционером, у него были дары, нужные, чтобы критиковать и разрушать, но не было качеств, необходимых государственному человеку, — знания, размышления, постоянства замыслов; поэтому его место могло, казалось, быть отмечено в этом особом корпусе, имеющем миссию ходатайствовать за народ, излагать его нужды, отстаивать его интересы перед Законодательным жюри, в прениях с Государственным советом, органом правительства. Это был, впрочем, единственный корпус, куда его возраст давал ему доступ, поскольку для Сената требовалось не менее сорока лет, а для Законодательного корпуса — тридцать; поэтому, если бы его послушали, Трибунат соединил бы в себе все власти; но его не послушали: спор замкнулся между Наполеоном и Сийесом, и из их взаимных уступок вышла Конституция VIII года, где встречается большинство слов, изобретенных Сийесом, и некоторые из его показных идей, вскоре обреченных исчезнуть, — но куда Наполеон ввел, вместе с принципом непосредственно осуществляемого национального суверенитета, принцип единства и независимости исполнительной власти.

Тотчас по вступлении Конституции в силу, 3 нивоза VIII года (24 декабря 1799 года), Люсьен был избран Сенатом в Трибунат, но в тот же день он получил от вступивших в должность консулов — Бонапарта, Камбасереса и Лебрена — портфель министерства внутренних дел: это было самое большое место, какое можно было ему дать, и оно свидетельствовало со стороны Наполеона, несмотря на уже обозначившиеся расхождения во мнениях, о его признательности к председателю Совета пятисот, о доверии к брату, о том уважении, в котором он его держал, и о том выдающемся содействии, которого он от него ожидал.

Жозеф, чья роль во всех делах, последовавших за государственным переворотом, неизбежно была ничтожной, был избран Сенатом членом Законодательного корпуса; но Первый консул был слишком высокого мнения о его талантах, чтобы оставить его там; он предназначал его играть главную роль в переговорах и с этой целью уже в вантозе (март 1800 года) назначил его, вместе с Флёрьё и Рёдерером, одним из комиссаров, уполномоченных вести переговоры о мире с Соединенными Штатами Америки.

Луи, который по возвращении из Отёна вновь занял при брате обязанности адъютанта, казался из всех самым облагодетельствованным, ибо поприще, по которому он шел, было строго иерархическим, и самые преданные Консулу солдаты не могли без удивления смотреть на этого молодого человека, который без заслуг, без образования, без военных склонностей, без блистательных подвигов, без самой службы взлетал по чинам так быстро, как при старом режиме взлетал бы принц крови. Командир эскадрона 5-го драгунского с 12 термидора VII года (30 июля 1799 года), Луи, ни разу не появившись, даже не будучи утвержденным в своем чине, менее чем через шесть месяцев (21 нивоза VIII года, 10 января 1800 года) был произведен в командиры бригады того же полка, стоявшего гарнизоном в Париже.

Не намеревался ли Наполеон, продвигая так Луи к высшим чинам, уже тогда подготовить его к месту, которое в военной области составляло бы пару тому, которое он отвел Люсьену во внутренних делах, и тому, которое он предназначал Жозефу во внешних сношениях? Не направит ли он позднее таким же образом Жерома во флот, и не готовит ли он так, во главе каждой из больших государственных служб, вступление в действие человека его крови, проникнутого его духом и предназначенного исполнять его замыслы под его началом и под его непосредственным руководством? Не есть ли это одно из самых убедительных доказательств стойкости в его уме идеи семьи, и если она в этот момент влечет за собой такие замыслы, то как удивляться тем, что последовали?

Шурьям и пасынку, тем, кто не его крови, он не дает ни одной из этих выжидательных должностей, предвещающих великие посты или по крайней мере высокие правительственные миссии. На их счет у него нет такого же ослепления, и милости, которые он им готовит, должны быть оправданы достоинствами, которые они проявят, и услугами, которые они окажут. Так, Баччоки ни на что не годен, и у него нет ничего: он попросту остается генерал-адъютантом в Аяччо. После короткой поездки в Париж в нивозе он возвращается на свой пост, и лишь в самом конце года, все с тем же чином, его призывают в штаб 16-й дивизии — единственно для того, чтобы оправдать и узаконить таким образом присутствие Элизы в Париже.

Леклерк оказал выдающиеся услуги в день 19-го. Однако его имя не произносится, как и имя Люсьена. Хотели ли избежать того, чтобы публика видела слишком много членов семьи, участвующих в государственном перевороте и играющих в нем главные роли?