Наполеон и его семья. Том I. 1769-1802 - Фредерик Массон

Но государство — не все: в других делах Шарль столь же ретив в создании себе прав, столь же ловок в их отстаивании, столь же упрям в извлечении из них выгоды: он затевает, поддерживает и ведет бесчисленные тяжбы — из тех, что передаются третьему поколению потомков и которые, если их выиграть, стоят целого состояния; он тешит себя надеждами на наследства столь дальние, что они кажутся воображаемыми, высчитывает степени родства, составляет генеалогические древа, посещает отысканных кузенов, которым доказывает родство, забытое веками. Ему мало собственных дел — он берет на себя чужие: пенсия для одного, должность для другого, милости, смягчения наказаний, вспомоществования. Он вечно в движении, вечно в тревоге и надежде; каждый день он строит какой-нибудь новый замысел, умножает хлопоты, письма, поездки; он без конца учитывает будущее и находит в нем верные средства, чтобы заткнуть дыры прошлого: что до настоящего, то в нем он не живет.

В Корсиканских Штатах, этих миниатюрных Штатах, существующих лишь для вида и представительства, он устраивает ради интересов, которых уже не разглядеть, всевозможные комбинации; он создает группировки, разжигает партии, вступает в союз то с тем, то с другим, ведет борьбу за влияние, вносит предложения, предлагает голосования, занимается политикой. У него в крови, как у народа, из которого он вышел, эта политика, состоящая из уловок, хитростей, засад, украшенная бесконечными речами, которая показалась бы принадлежащей самому изворотливому парламентарию, если бы в иные дни не дополнялась дерзостью, насилиями и ружейными выстрелами.

Совсем молодым он был патриотом, как всякий в его поколении, кто не служил в Королевско-Корсиканском полку и не вкусил Франции; он связал свою судьбу с Паоли, которому служил, по правде сказать, более на гражданских должностях, нежели на военных, хотя, как кажется, храбро показал себя в последних боях; но ремесло солдата ему не по вкусу. После завоевания, женатый, обремененный детьми, не имея средств — за неимением денег — привлечь к себе достаточно многочисленных клиентов, чтобы обеспечить себе на Корсике положение, равняющее его с великими вождями кланов, он обращается к тем, кто правит, дабы извлечь из них что можно. Ничто не доказывает, что он искренен, примыкая к Франции. Можно ли требовать от столь нового француза, чтобы он — был ли он — столь быстро убедился, что независимость его страны должна быть подчинена общим интересам? Он, скорее, смотрит на свои частные интересы. Прошло едва несколько месяцев после завоевания, а он с умом чрезвычайно острым, на редкость примечательным у человека, который никогда не жил и даже не бывал во Франции, для которого все во Франции — ее устройство, ее иерархия, ее государственный строй — ново, уже понял выгоды, которые может извлечь из аннексии; он осознал, что, дабы чем-либо пользоваться во Франции, надобно быть дворянином. Он дворянин, но доказательства надлежит представить, ибо дворянство на Корсике, не давая никаких преимуществ и никаких освобождений от податей, не побуждало заботиться о счете его степеней, о поиске или сохранении его следов. Теперь недостаточно предания, которое приносило уважение, нужно нечто положительное, что доставит привилегии. Шарль первым на Корсике собирает документы, удостоверяющие его дворянство; первым обращает взор к учреждениям, основанным во Франции для бедного дворянства; первым понимает, какие прекрасные места можно занимать, если, будучи дворянином, проникнуть в иерархию мантии, шпаги или церкви. И он первым угадывает, каким образом человек умный, который утвердится на Корсике как слуга и прожектер интенданта и главнокомандующего, сможет извлечь выгоду и из того и из другого, опираясь на них в канцеляриях, а их поддерживая при Дворе авторитетом Штатов — Штатов, которые имеют с грозными Штатами Бретани и Лангедока лишь общее название, но пользуются у невежд этим сходством и наслаждаются видимостью.

Шарль не только понял все это, что должно было бы быть закрыто для такого человека, как он, но умеет своими действиями применять это на практике. Для своих покровителей, которых он в свою очередь покровительствует — или делает вид, что покровительствует, — он с первого взгляда различает полезные шаги; он создает себе известность; он вкрадывается и проникает, всякий раз получая какую-нибудь мелкую личную выгоду: концессию, вознаграждение, пенсию, должность, обещание продвижения для своих сыновей, шурина или кузенов, беспрестанно прося и внося в ходатайства упорство, которое утомляет равнодушие и побеждает злую волю, столь же пылкий и более ловкий, чем старые придворные, и насколько более изобретательный, ибо все это для него ново и ему пришлось всему научиться в этом искусном использовании государства, которое является постоянным занятием большинства.

Но что же? Оттого, что он вырывает то, о чем просит, становится ли он счастливее? Все это усилие, весь этот пыл, потраченный на получение видимостей, которые беспрестанно его обманывают, мелких милостей, похожих на подачки, на то, чтобы продолжать биться в своего рода нищете и строить свою жизнь из одних уловок, — стоит ли это труда? Не чувствует ли он в себе некий инстинкт, толкающий его к великому? Не мог бы он, как другие и лучше других, вести переговоры, управлять провинциями, заседать на лилиях, если бы не был новым французом, если бы против него не было предубеждения, что он корсиканец, дикарь, аннексированный? Чего ему недостает? Разве он не красивый мужчина, не дворянин, не умный, не образованный? И всегда — для его уязвленного тщеславия, для его страдающей гордости — это узкое существование, этот темный дом, этот маленький город, эта общая участь! Тогда он вырывается оттуда и снова пускается в погоню за какой-нибудь новой мечтой. Где его застать? Он в Генуе, в Пизе, во Флоренции, в Сан-Миниато, в Риме, в Бастии, в Корте, в Марселе, в Версале, вечно гонимый своими замыслами, вечно подстегиваемый нуждой, вечно подхлестываемый своими химерами. Он живет в дороге. В дороге он и умрет.

И все же он бывает в Аяччо; он остается там достаточно, чтобы почти каждый год его семья увеличивалась. Женившись в восемнадцать лет в 1764 году на четырнадцатилетнем ребенке, он имеет сына в 1765-м, дочь в 1767-м, сына в 1768-м, сына в 1769-м, дочь в 1771-м, дочь в 1773-м, сына в 1775-м, дочь в