Наполеон и его семья. Том I. 1769-1802 - Фредерик Массон

Это пустяк в сравнении с расходами Жозефа: покинув меблированный особняк на улице Святых Отцов, где он поселился по возвращении из Рима, он купил в конце улицы Роше, на улице д'Эрранси, близ Малой Польши, большой и красивый дом, построенный прославленным Габриэлем для знаменитой куртизанки, девицы Гранди, из хора Оперы. Квартал, правда, малопосещаемый, и особняк этот — первый, построенный на этой улице, где в 1789 году среди кабаков насчитывалось лишь три дома; но это время, когда в поисках обширных участков начинают перескакивать через шоссе д'Антен, а здесь строения и их службы таковы, что после Жозефа в них можно было, без переделок, поместить весьма многолюдный и один из самых известных пансионов. Жозеф заплатил за этот дом 60 000 франков; прежде чем въехать, он истратил на разные работы и починки 28 000 франков. За четыре года он вложит в него еще 50 000 франков: но на первых порах это обходится ему в сто тысяч франков.

В деревне — еще лучше: 29 вандемьера VII года (20 октября 1798 года), на торгах Гражданского трибунала департамента Сены, Жозеф приобрел у наследников Дюрюэ, банкира Министерства иностранных дел, — гильотинированного 28 вантоза II года за связи с эмигрантами и особенно с нечестивой Дюбарри, — замок и землю Мортефонтен: замок со всеми зависящими от него строениями, а также прилегающие к нему огороды, парк и питомники; пять гектаров в месте, называемом Тампль; мельницу Вальер и десять гектаров луга; восемь домов в деревушке Шарлепон и шестьдесят три гектара луга; пруды и водоемы у Мулена и Шарлепона; сто девяносто четыре гектара луга в Мортефонтене и Плайи; двести девяносто пять гектаров пашен, пустошей и болот, со всеми строениями, землями, пустошами, порожними и пустующими участками, водами, рощами, лесами, аллеями и прочим, в Мортефонтене и Плайи, зависящими от наследства Дюрюэ; сверх того — ренты, причитающиеся от разных лиц и составляющие 539 франков 31 сантим. Это приобретение совершено за основную цену в 258 000 франков, не считая обязательства выплачивать различные ренты, составляющие вместе около 5 000 франков.

Мортефонтен — одно из увеселительных имений, самых заслуженно знаменитых своим простором, прелестью вод, посадками редких деревьев, затеями всякого рода; настоящие озера, усеянные лесистыми островками, занимают дно долины, окруженной холмами, где искусство садовника рассыпало самые изобретательные и самые редкие неожиданности. Как и большинство больших имений в окрестностях Парижа, Мортефонтен был украшен, убран, доведен до совершенства чередой откупщиков и денежных людей, но здесь природа щедро дала им основу, по которой они вышивали, и здесь не приходится сожалеть о тех затеях, которые, кажется, предназначены доказывать одновременно богатство владельцев и их безвкусие.

В Мортефонтене не живут без дома, достойного имения, без множества сторожей, птичников, слуг всякого рода; покупатель такого владения никогда не входит настолько во вкусы своего предшественника, чтобы не поддаться искушению улучшать, совершенствовать, строить, округлять, присоединять леса к лесам и луга к лугам. Это и не преминул сделать Жозеф. Поэтому, чтобы представить то, что было истрачено в первый же год пользования, нужно по меньшей мере удвоить цену приобретения: — ибо со времени Революции Мортефонтен не был обитаем, замок ветшает, озера превратились в илистые лужи, а уже в VIII году все нарядно, отремонтировано, опрятно, расширено, пышно, в таком порядке, который удовлетворяет самых придирчивых.

Известно, каково было в V году критическое положение Люсьена и то, весьма благородное, признание своей бедности, которое делала его жена. Приехав с Корсики, чтобы заседать в Совете пятисот, Люсьен сначала останавливается у брата, на улице Роше, затем, в середине VII года, поселяется в прекрасном особняке на Гранд-Рю-Верт, № 1125 (улица Пепеньер), на углу улицы Миромениль. 11 фрюктидора того же года (28 августа 1799 года) он приобретает у Леклерка и Полетты землю Плесси, конечно, менее значительную и менее знаменитую, чем Мортефонтен, но все же достаточно приличную, чтобы после Сен-Симонов ее сделал своей резиденцией первый шталмейстер короля. Жилой дом с несколькими квартирами, парк в шестнадцать гектаров, обнесенный стенами, земли, леса, дороги, аллеи, обсаженные деревьями, — все за 57 300 франков, это даром, но все, по-видимому, нуждается в приведении на современный вкус; все перевернут, только это не будет сделано в этот седьмой республиканский год, уже почти истекший.

Так, менее чем за год, лишь в чисто показных земельных владениях, можно считать, что двое старших Бонапартов истратили более миллиона; что до земель, которые Жозеф должен был приобрести для Наполеона в окрестностях Парижа и в Бургундии — Ри и Раньи, — о них и речи не было, хотя в каждом своем письме генерал формально возобновлял свое поручение. Когда наконец Жозефина нашла Мальмезон вполне по своему вкусу и обязалась уплатить 225 000 франков основной цены, 9 111 франков 60 сантимов пошлин за регистрацию и 37 516 франков за обстановку, Жозеф согласился возместить от имени брата 17 мессидора VII года (5 июля 1799 года) сумму в 15 000 франков, которую его невестка была вынуждена занять у гражданина Люилье, управляющего имением от имени господина Лекутё дю Моле, чтобы дать последнему первый задаток. Без сомнения, чтобы добиться этой подачки, Жозефине пришлось серьезно рассердиться и дать понять Жозефу, что то, как с ней обращаются, уж слишком отличается от того, как он сам устраивает себя и своих на средства Наполеона. Иначе эта помощь, сколь бы ни была она ничтожна, была бы необъяснима: если Жозефине и позволяли жить в особняке на улице Победы, ей выплачивали ровно столько, сколько назначил Бонапарт; не брали на себя ни одного из ее расходов, а их было много — один только пансион Гортензии у госпожи Кампан стоил 1 636 франков в год; — никто никогда не думал, что у нее могут быть старые долги; и из всего этого выходило, что со своими драгоценностями, достойными королевы, картинами мастеров и древностями Жозефина находилась в настоящей нужде.

Не вообразили ли они взять ее так, измором? Была ли это месть ей узких умов, или Жозеф думал, что, строго исполняя давние приказы Наполеона, он все же превосходит его нынешние намерения? Со времени своего возвращения из Пломбьера Жозефина, правда, давала особые поводы для нападок своим поведением, обществами, которые она посещала, афишированием своей связи с Ипполитом Шарлем, делами всякого рода, в которые она вмешивалась; но