Наполеон и его семья. Том I. 1769-1802 - Фредерик Массон
Эти маленькие корсиканцы, которые шестью годами ранее высадились в Тулоне в столь жалком виде, теперь — важные господа, владеющие особняками в Париже и замками в окрестностях; они держатся на равной ноге с правительством, пишут министрам как хозяева, кормят литераторов, за столом ведут переговоры с государственными людьми и, по-видимому, настолько убеждены, что состоянием, которым они пользуются, обязаны единственно собственным заслугам, что едва, кажется, помнят о некоем вояке, их брате, полезном, конечно, некогда, но теперь столь далеком одновременно и от Франции, и от их мыслей, что они устраиваются так, как будто он никогда не вернется.
А между тем именно на деньги, оставленные Наполеоном и доверенные им перед отъездом Жозефу, ведут они эту сытую жизнь и усвоили эти повадки могущественных людей: они обошлись с вкладом, как с открывшимся наследством, и, по соответственным заслугам, распределили доли наследства.
Доля была выделена дочерям, но скромная, особенно для Элизы, чей муж ни на что не годен. В конце VI года, когда Элиза выражает желание вернуться на континент, Баччоки назначают комендантом форта Сен-Никола в Марселе (8 фрюктидора VI года — 25 августа 1798 года). Элиза устраивается там, на улице Либерта, с мальчиком, родившимся у нее в Аяччо двумя месяцами ранее; но этот ребенок умирает 30 нивоза VII года (19 января 1799 года), и, быть может, чтобы рассеять свое горе, — ибо она была матерью, — Элиза приезжает на некоторое время в Париж к братьям. Затем, когда Баччоки производят в генерал-адъютанты с должностью по его чину в Аяччо (2 мессидора VII года — 20 июня 1799 года), она возвращается с ним на Корсику. Помимо этих преимуществ, полученных от правительства, не видно, чтобы она получала что-либо еще, кроме нескольких клочков земли вокруг Аяччо, — то ли она не любит просить, то ли в положении, которое она занимает, у нее меньше нужд, вкусов и желаний.
Полетте повезло больше: после гражданского крещения ее сына Дермида она еще некоторое время оставалась в Милане, но соперничество между военным и гражданским элементом, между генералами и министрами Директории, порождает странные сцены, и после одной из них Леклерк вынужден просить об отзыве. Он уехал бы немедленно, если бы Полетта не заболела. Как только она поправляется, он увозит ее в Париж (6 мессидора — 17 июля 1798 года); там он устраивается; 12 брюмера VII года (2 ноября 1798 года) он официально выходит из Итальянской армии и добивается назначения в Английскую армию, затем устраивается в Ренне как начальник штаба этой армии. Год, впрочем, не проходит без того, чтобы он не был произведен в дивизионные генералы (9 фрюктидора VII года — 26 августа 1799 года), и тогда ему поручают командование войсками Итальянской армии, собранными в Лионе. Ему двадцать семь лет, но если своим недавним продвижением он и может быть отчасти обязан союзу с Бонапартами, то лишь собственным заслугам он был обязан своим чином генерал-адъютанта до двадцати пяти лет. Он вносит в дела ум и проницательность, которые делают его желанным союзником и могучим помощником: поэтому Бонапарты остерегаются им пренебрегать.
В Италии Леклерк купил у римской княгини Бернольды имение, находящееся в Вилла-Реатино, в коммуне Новеллара и приносящее от 3 800 до 4 000 франков в год. В Париже он покупает особняк на улице Победы, № 1, на углу улицы Монблан, а в окрестностях Парижа приобретает земли: сначала Плесси-Шаман близ Санлиса, бывший замок господина де Брижа, где кардинал де Берни провел несколько месяцев своего изгнания; затем — Месси, перепроданный Люсьену, — прекрасный замок Монтобер близ Виллер-Котре, который вместе с фермой Суси приносит чистыми 17 400 франков в год. Замок почти новый, перестроенный последним владельцем, господином Деплассом, на месте старинной усадьбы герцога д'Эстре; позднее он присоединяет к нему Льё-Ресторе, бывшее аббатство ордена премонстрантов, стоящее более 4 000 ливров дохода.
Луи, слишком молодой, чтобы еще обзаводиться хозяйством, к тому же прибывший поздно, пользуется общим состоянием, но не получает отдельного. По возвращении из Египта он застал в Аяччо мать, еще не оправившуюся от лихорадки, которой она тяжело болела двадцать семь дней. Он привез ее с собой в Ливорно под эскортом авизо «Анкуражант» и «Данжерёз» и, тотчас по прибытии в Париж, поспешил ходатайствовать перед Директорией о подтверждении чина командира эскадрона, который, как он утверждает, был присвоен ему главнокомандующим Восточной армией 14 мессидора VI года (2 июля 1798 года), в день штурма Александрии. Правда, он не приводит никаких доказательств; никакого упоминания об этом нет в депеше от 16 вандемьера VII года (9 октября 1798 года), которую он вез, но Луи не смущается таким пустяком; он пишет отдельно каждому директору, просит у Сийеса горячей приписки: ему верят на слово, и 12 термидора (30 июля 1799 года) он постановлением Директории назначен командиром эскадрона 5-го драгунского полка. После этого он просит двухмесячный отпуск для поездки на воды и отправляется с матерью в Виши. Госпожа Бонапарт находит свой сезон довольно удачным и возвращается во фрюктидоре (конец августа) в Париж, где устраивается у старшего сына, тогда как Луи, просящий нового отпуска, находит приют у брата Люсьена. Он пытается ухаживать с дурными намерениями за госпожой Лавалетт; она ставит его на место, и он в полном смущении: «Забудьте, заклинаю вас, — пишет он ей, — просьбу, которая не согласуется ни с моими бескорыстными чувствами к вам, ни с вашими обязанностями». После чего он пускается бегать за девицами и, как всегда ему не везет, подхватывает ту же болезнь, что в Милане, от которой едва излечился. На этот раз его лечат лучше, по крайней мере средствами, которые стоят дороже, ибо он лучше снабжен деньгами. В самом деле, госпожа Бонапарт находится тогда в таком имущественном положении и имеет в своем распоряжении такие средства, что может в один и тот же день выписать на Браччини, своего делового человека в Аяччо, два переводных векселя — один на 10 000, другой на 6 000 франков — на имя гражданина Анжа Кьяппе.