Наполеон и его семья. Том I. 1769-1802 - Фредерик Массон
Несколько дней спустя Жюли и Каролина на частной аудиенции представлены Папе маркизой Массимо, и эта аудиенция, данная в покоях, соседних с собором Святого Петра, затягивается сверх обычного.
Затем весь Рим спешит устраивать праздники в честь гражданина Бонапарта: сначала у Торлониа, банкира, только что украшенного купленным у Каэтани титулом маркиза ди Рома Веккиа, большой обед на вилле Феррони за воротами Святого Панкратия; затем музыкальная академия у герцога Ланте, два бала у герцогини Ланте; 28 декабря (3 нивоза), когда прибывает госпожа Клари в сопровождении дочери Дезире, одного из своих братьев и одного из сыновей, — присылка кардиналом Дориа большого запаса дичи и рыбы, особенно фруктов и цветов с виллы Памфили. Нет ничего достаточно изысканного для посла Республики.
Мало официальных почестей и предупредительного приема у самых больших вельмож — вмешиваются поэты и литераторы и посвящают книги госпоже Жозеф и Каролине. Последней, «alla cittadina donzella Carolina Bonaparte», посвящаются, по странному выбору, «Приключения Сафо, поэтессы Митилены», и посвятительное послание, увенчанное гравированным гербом Французского посольства, столь же плоско, как если бы оно было обращено к королеве, а гравированный бюст Сафо, служащий фронтисписом, удивительно похож на Каролину.
Кроме того, во дворце Корсини у Жозефа есть свой многочисленный французский двор: помимо его семьи, секретарей, молодых художников Академии, это целая группа военных, приезжающих и уезжающих — из армии в новые департаменты Адриатики или в самый Рим: его молодой кузен Арриги, которого он привез с Корсики несколькими месяцами ранее, генерал Дюфо, который претендует на руку Дезире; Эжен де Богарне, прибывающий с Корфу, генерал-адъютант Шерлок; и другие.
Из этих офицеров некоторые — особенно Дюфо — вступают в сношения с патриотами, вышедшими из папских тюрем после Толентинского договора: с неистовыми, такими как скульптор Черакки, нотариус Агретти, адвокат Пачифичи, которые стремятся провозгласить Республику и призвать французскую армию. По-видимому, Жозеф не замешан прямо в эти происки: он метит выше и, если ведет переговоры с некоторыми врагами папского правительства, то это дворяне, адвокаты, аббаты, указанные, вероятно, К.-Э. Висконти и способные, если они и могут образовать правительство, произвести бунт; но едва ли возможно, чтобы он не знал по крайней мере о замыслах Дюфо, учитывая, в каких отношениях он с ним был. Как, в самом деле, допустить, что без всякого поощрения римские патриоты — то есть эта маленькая революционная группа — решились явиться 28 декабря (8 нивоза) во дворец Корсини, чтобы требовать покровительства Франции? Разве не Дюфо накануне, на банкете, обещал им его? Однако на речь, обращенную к нему Черакки — тем самым, который позднее замышлял убить Наполеона, — Жозеф не отвечает поощрениями, он даже приказывает Черакки и его друзьям удалиться. Но в этот момент подходят папские патрули, которые вступают, по словам Жозефа, на территорию французской юрисдикции. Обезумевшие патриоты укрываются во дворах, на лестницах, в садах дворца. Посол идет на солдат, приказывает им выйти за его пределы и, чтобы подкрепить этот приказ, чтобы сдержать в то же время, по его словам, бунтовщиков, которые надвигаются на войска по мере того, как те удаляются, он обнажает саблю, как и Дюфо, Шерлок и два других сопровождающих его офицера, — так что милиционеры могут не распознать мирный характер этих пяти лиц, которые с обнаженными саблями идут во главе шайки патриотов. Милиционеры, однако, стреляют в воздух и отступают; Дюфо, все с саблей наголо, все во главе бунтовщиков, украшенных трехцветными кокардами и вооруженных пистолетами и стилетами, преследует их и бросается вперед по виа делла Лонгара до ворот Сеттимиана, где наталкивается на пост. Солдаты выходят оттуда; он бросается в их середину; они стреляют, и Дюфо падает, пронзенный пулей. Таковы факты: сам Жозеф их признает: «Дюфо, — говорит он, — был другом обеих партий; он был миротворцем и был сочтен их врагом; он был их пленником; обманутый мужеством, он увлечен до ворот города, называемых Сеттимиана».
Когда Дюфо умер, Жозеф возвращается садами во дворец, который находит забитым беглецами, искавшими в нем убежища; туда переносят труп; начинают обороняться; и посол отправляет к государственному секретарю слугу, чтобы объявить ему о своем решении покинуть Рим. Он не получает немедленного ответа, посылает второго, третьего гонца требовать свои паспорта и, получив их в два часа ночи, в шесть утра уезжает с семьей, секретарями и свитой. Из Флоренции, где он 30-го (10 нивоза), он отправляет генерал-адъютанта Шерлока курьером в Мантую, к Бертье, который командует главными силами. Быть может, он и сам поедет с ним совещаться. Затем, пока Бертье собирает свои дивизии для марша на Рим, он держит путь через Милан в Париж, где он 3 плювиоза (22 января). 27 плювиоза (15 февраля) Римская республика провозглашена, и Бертье с высоты Капитолия приветствует маны Катонов, Помпеев, Брутов, Гортензиев, а солдаты запевают на мотив «Походной песни» «Триумфальную песнь Итальянской армии».
Рим, Свобода тебя зовет, Разбей оковы, дерзни освободиться. Римлянин должен жить для нее, Для нее римлянин должен умереть…Предвидел ли Наполеон, что таково будет первое посольство его брата; давал ли он Жозефу особые инструкции, чтобы вызвать столкновение, — можно быть уверенным, что нет. Заключая Толентинский мир вопреки приказам Директории, он доказал, что его твердая воля — щадить папство; своими личными письмами к Пию VI он показал, что не настолько не знает человечества, чтобы верить, будто им можно управлять без пружины религии; сношениями, которые он поддерживал с архиепископами и епископами Италии, особенно с миланским и павийским, он отметил важность, которую придает этой нравственной силе, самой действенной на умы; церковным браком своих сестер он засвидетельствовал, что, далекий