Наполеон и его семья. Том I. 1769-1802 - Фредерик Массон

чтобы получить разрешение приехать к Наполеону в его главную квартиру; госпожа Бонапарт нашла другие: из Генуи или Ливорно ей легче добраться до Корсики, куда она рассчитывала поехать; ей нужно было устроить брак Полетты, если он состоится; она желала видеть сына в его триумфах и насладиться его славой; ее младшие дети торопили ее везти их в Италию; они написали об этом Луи, который должен был попросить Наполеона, они просили Жозефа настаивать: разрешение наконец пришло, но в момент, когда он его дал, Наполеон еще не знал о браке: нужно было, стало быть, опередить новость и, если удастся, приехать внезапно. Наполеон, чей характер знали, не устоит перед слезами, примет свершившийся факт, даст приданое и обеспечит продвижение.

Итак, весь дом тронулся в путь: кроме госпожи Бонапарт — Элиза с мужем, Аннунциата, которую с этих пор зовут Каролиной, и Жером, который с конца IV года по неизвестной причине покинул свой пансион в Сен-Жермене и вернулся к матери.

Сели на корабль в Марселе в начале прериаля (конец мая 1797 года) и вошли в Геную в самый момент, когда среди кровавых волнений старинное аристократическое правительство уступало место временной комиссии и когда Лавалетт, адъютант главнокомандующего, исполнив при доже миссию, исключительно деликатную, готовился вернуться в Милан. Генерал не был предупрежден о приезде матери; в Генуе не было принято никаких мер; волнения могли возобновиться, и дамы Бонапарт могли стать их жертвами. Лавалетт поэтому подумал предоставить себя в их распоряжение и собрать кое-какие средства для их защиты, если на них нападут, но госпожа Летиция не согласилась. «Мне нечего бояться, — сказала она ему, — поскольку мой сын держит в своих руках как заложников самых значительных лиц Республики. Поезжайте скорее предупредить его о моем приезде. Завтра я продолжу путь». Лавалетт уехал, и госпожа Бонапарт с детьми и зятем благополучно прибыла в Момбелло 13 прериаля (1 июня).

Она верно оценила положение. С одной стороны, факт был свершившимся, и возвращаться к нему не приходилось; с другой стороны, Наполеон, испытывавший мало симпатии к Элизе, с которой, по его собственным словам, у него никогда не было близости, ибо их характеры тому противились, подумал, что не ему быть разборчивее матери и сестры и что, если этот брак им подходит, ему остается лишь принять его. Взамен он представил матери брак, устроенный им для Полетты.

Генерал-адъютант, которого он ей предназначил, чьи чувства он знал и чье присутствие в самом деле довольно быстро излечило рану, нанесенную сердцу Полетты разрывом с Фрероном, звался Виктуар-Эмманюэль Леклерк: ему было двадцать четыре года, он был хорош собой, хотя невысок ростом, и, при светлых волосах и коже, имел в чертах некоторое сходство с Наполеоном. Он принадлежал к почтенной семье понтуазских коммерсантов, обладал некоторым состоянием и до ухода добровольцем во второй батальон Сены-и-Уазы получил в Париже хорошее классическое образование. Бонапарт узнал его при осаде Тулона — сначала адъютанта генерала Лапуапа, затем начальника штаба дивизии левого крыла. Он рукоплескал, когда Леклерк, только что взявший во главе подчиненной ему колонны форт Фарон, был на поле боя произведен Представителями в генерал-адъютанты командиры батальона. Если Наполеон ценил Леклерка, Леклерк платил ему сторицей. Это было видно на заседании Общества якобинцев в Париже 8 нивоза II года (28 декабря 1793 года), когда Леклерк, посланный Баррасом в Комитет общественного спасения для доклада об успехах дивизии, поднялся на трибуну, сделал сообщение о блестящих чертах республиканского мужества наших воинов при взятии Тулона и воздал командующему артиллерией должные похвалы. Он не последовал за Наполеоном в Итальянскую армию; его использовали в Альпийской армии, и он командовал крепостью Марселя, где получил чин генерал-адъютанта начальника бригады. Отчисленный при реорганизации штабов одновременно с самим Наполеоном, он был возвращен на службу, как только Наполеон получил командование Внутренней армией, снова послан в Марсель, а затем вызван в Итальянскую армию в качестве заместителя начальника генерального штаба, ведавшего главным образом политической перепиской. Он выказал там дарования и не раз заслужил упоминание в донесениях Директории как человек, соединяющий с большой осмотрительностью чистый патриотизм.

Итак, Леклерк был для Наполеона другом первой степени, из тех, чью честность, дарования, мужество и преданность он научился ценить раньше всего. Точно так же он был для Полетты старым знакомым, человеком, который не переставал быть в нее влюбленным три года и ставить себя соискателем ее руки. Она не замедлила прийти с ним к согласию, и когда из Леобена, 28 жерминаля (17 апреля), Леклерк отправился по приказу Наполеона через Германию, чтобы доставить Директории предварительные условия мира и сообщить их по пути Моро, главнокомандующему Рейнской армией, он был уже помолвлен. Он доверился в Париже своему другу, поэту Арно, захотел иметь его свидетелем своего счастья и, получив от Директории 20 флореаля (9 мая) чин бригадного генерала, отправился с Арно в Понтуаз, чтобы получить согласие матери и забрать свои бумаги, и в первых числах прериаля пустился в обратный путь в Италию через Бурбонне.

Как мог Мармон утверждать, будто во время пребывания в Момбелло Наполеон предлагал ему руку своей сестры, если Наполеон приехал в Момбелло лишь 18 флореаля (7 мая), устроился там лишь 27-го (16 мая) и еще до 28 жерминаля (17 апреля) Полетта была помолвлена с Леклерком? Равным образом, как могли вообразить, будто Наполеон отдал Леклерку руку Полетты лишь потому, что в Момбелло застал их в предосудительной близости? Леклерк приехал в Момбелло только для женитьбы, и ко времени своей свадьбы он был помолвлен уже по меньшей мере два месяца, которые потратил на поездку в Париж. В момент, когда в Момбелло прибывала госпожа Бонапарт с детьми, он едва ли был еще на обратном пути.

Момбелло, это обрамление, избранное Наполеоном для своего первого двора, в той заре, когда его звезда славы восходит над освобожденной Италией, — прекрасный замок, старинное владение Пустерла, Кривелли, Арконати; его окружают большие сады, которые замыкает прекрасная крытая аллея, непроницаемая для солнечных лучей и совершенно похожая на боскеты Марли. В салонах, слишком малых, несмотря на их громадность, удвоенных шатром, раскинутым перед главным фасадом, главнокомандующий принимает, уже почти как властелин, генералов и администраторов армии, главных лиц республик, которые он только что основал, великих художников, ученых и прославленных писателей, посланников и министров