Наполеон и его семья. Том I. 1769-1802 - Фредерик Массон

Назначенный, как мы видели, 6 брюмера IV года (23 октября 1795 года) по ходатайству Наполеона военным комиссаром в Северную армию и тотчас примчавшийся из Марселя, он решился покинуть Париж лишь после трех месяцев пребывания, 19 плювиоза (8 февраля 1796 года), и, хотя его назначение было в Горкум, он не поехал дальше Брюсселя и Малина, где, несомненно, находился 13 жерминаля (2 апреля). Через месяц, уже устав от своих обязанностей, он уехал без отпуска в Париж, где еще находился в конце флореаля (начало мая). Из Парижа он приехал — опять без разрешения — к брату в Италию. Когда он туда прибыл, Наполеон был в Павии; Люсьен поспешил туда, но прием, который он встретил, был таков, что он пробыл там, по его собственным словам, лишь полдня. Тем не менее он добился, чтобы брат изменил его назначение и отправил его в Марсель все в той же должности военного комиссара. Он прибыл в Марсель 28 прериаля (17 июня), а два дня спустя пишет Фрерону: «Мне очень хочется поехать в Париж повидать вас и закончить кое-какие дела, которые меня очень занимают». И действительно, двадцать дней спустя, 20 мессидора (8 июля), он снова уехал в Париж, опять без разрешения. «Я довольна, что Люсьен едет в Париж, — пишет Полетта Фрерону. — Ты сможешь согласовать с ним наши интересы». Наполеон не так доволен: из Вероны, 22 термидора (9 августа), он пишет Карно: «Один из моих братьев, военный комиссар в Марселе, отправился в Париж без разрешения. Этот молодой человек соединяет с некоторым умом очень дурную голову; у него всю жизнь была страсть вмешиваться в политику. В момент, когда, как мне кажется, множество людей желают мне повредить и пускают в ход всяческие интриги, чтобы распространять слухи столь же глупые, сколь клеветнически злобные, прошу вас оказать мне существенную услугу — приказать ему в двадцать четыре часа отправиться в какую-нибудь армию. Я желал бы, чтобы это была Северная армия». Такое же письмо Баррасу, но более резкое.

Получив депешу, Карно отдает Люсьену требуемый приказ; но — то ли в Северной армии нет вакансии, то ли воспоминания, оставленные там Люсьеном, не позволяют его туда отправить — приказ дан для Рейнской армии. Люсьен, привезший в Париж беременную жену, поспешно уезжает с нею, и в Страсбурге у нее случается выкидыш.

В Рейнской армии Люсьен успевает не лучше, чем в Северной. Баррасу он заявляет, что не хочет служить. Карно он жалуется на несправедливость, будто бы ему причиненную, и требует, чтобы его вернули в Марсель. Карно пересылает его письмо Наполеону, который отвечает в брюмере V года (25 октября 1796 года): «Я получил, дорогой Директор, ваше письмо от 17 вандемьера. Вы увидите из одного чтения письма моего брата, до чего у этого молодого человека экзальтированная голова. Он компрометировал себя в 93-м несколько раз, вопреки неоднократным советам, которые я не переставал ему давать. Он хотел разыгрывать якобинца, так что если бы, по счастью для него, восемнадцать лет, которые ему тогда были, не служили ему извинением, он оказался бы замешан вместе с тем небольшим числом людей — позором нации. Его пребывание в Марселе было бы опасно не только для него, но даже для общественного дела. Интриганы не преминули бы его обступить; к тому же его прежние связи в тех краях очень дурны. Корсика нынче свободна, и вы очень обязали бы меня, приказав ему отправиться туда, раз его голова не позволяет ему оставаться в Рейнской армии. В той стране он был бы полезен Республике».

Приказ ехать в Аяччо не заставляет себя ждать, и Люсьен спешит вернуться в Марсель, где намерен провести еще месяц, прежде чем отправиться к новому месту службы. Полетта сдалась: она уехала с Фешем в главную квартиру; значит, продолжать борьбу на этом фронте незачем. Быть может, впрочем, эта борьба кажется теперь столь опасной, что на время нужно приглушить ее. Люсьен пишет Фрерону (14 нивоза V года — 3 января 1797 года) длинное письмо, полное братских изъявлений: «Я к тебе привязан, — говорит он, — не потому, что обязан тебе признательностью, а потому, что твой характер, твое сердце и превосходство твоих талантов навсегда снискали мое уважение и мою дружбу. Островитянин может быть опрометчив и погрешить против приличий, но он не лицемер. Верь, что если представится случай, когда я смогу быть тебе полезен, ты будешь мне братом. Я возвращаюсь в свои горы, и там, как и повсюду, я сохраню к тебе привязанность, которую тебе посвятил, ибо я не человек обстоятельств». Эти изъявления, быть может, имеют целью провести вот эту фразу, которая окончательно закрывает роман Полетты: «Мама поручает мне спросить тебя, кому ты хочешь, чтобы она вернула твой….[1] Друг мой, эта вещь мне в тягость; покончим с нею».

Люсьен уступил насчет Полетты, потому что не мог, в отсутствие главной заинтересованной и против ее воли, продолжать ее замужество, но действительно ли он, как говорит Фрерону, решил вернуться в свои горы, и не хочет ли он испробовать последнее средство, чтобы ускользнуть от приказов Наполеона? В Париже он общался не только с мужчинами, и его заботы не были исключительно политическими. Благодаря брату, благодаря имени, которое он носит, он проник к Баррасу; он был представлен женщинам, которые там царят, и, следуя тактике, которая не нова, но оттого не хуже, он усвоил при этих дамах роль младшего брата, который не просит никакой милости, кроме близости, и действует тем сильнее, чем меньше выказывает притязаний. Нельзя ли извлечь какую-то выгоду из этого покровительства? Не может ли он с его помощью отвратить ссылку, которой страшится? Кто знает, не ухватится ли Баррас за случай сыграть шутку с Карно и даже с Наполеоном? Во всяком случае, попробовать ничем не рискуешь, если взяться умело. Вот как раз один художник, друг Бонапартов, Реаттю, уезжает в Париж. Люсьен обещает ему рекомендательные письма, которые составят его счастье. Он берет большую бумагу