Наполеон и его семья. Том I. 1769-1802 - Фредерик Массон

Контр-адмирал Мартен, главнокомандующий морскими силами, устрашенный ответственностью, которую он принял бы, если бы с плохо управляемыми кораблями, с неполными командами взялся охранять многочисленный конвой, тогда как должен был бы думать только о бое, добился в конце концов, чтобы эскадра сначала вышла одна, искать врага и дать ему сражение: если она лишит его возможности держаться в море, она вернется в Тулон, и тогда отправится вся экспедиция, погруженная еще 24 плювиоза (11 февраля 1795 года), выгруженная и вновь погруженная несколько раз, но все транспортные суда которой, полностью загруженные, ждали под парусами.

План этот провалился из-за неопытности и недисциплинированности офицеров и матросов. Эскадра — толпа из пятнадцати линейных кораблей, семи фрегатов и пяти бригов или корветов — покинула Тулон 11 вантоза III года (2 марта) и блестяще начала со взятия английского корабля «Бервик»; 22-го (13 марта) на высоте мыса Ноли она встретила англо-неаполитанскую эскадру из семнадцати линейных кораблей под командованием адмирала Хотэма. Французы выказали поодиночке редчайшую отвагу; но маневрировали так плохо, что, сведенные к тринадцати кораблям, из которых лишь одиннадцать в линии, потеряли два — «Ça ira» и «Censeur» — и с великим трудом вернулись в Тулон. Морская экспедиция стала отныне невозможна; огромное усилие, предпринятое Наполеоном за шесть месяцев, было потеряно. 29 вантоза (19 марта) все войска получили приказ высадиться.

Два месяца спустя Наполеон, проездом в Марселе, у своих, 18 флореаля (7 мая) получил приказ присоединиться к Западной армии, где он должен был быть использован как артиллерийский генерал. Комитет общественного спасения только что произвел реорганизацию штабов ввиду предстоящей кампании. Он отчислил восемьсот двадцать три офицера, в том числе двадцать дивизионных генералов и пятьдесят четыре бригадных. Он оставил Бонапарта бригадным генералом с пометкой: «имеет действительные познания в своем роде войск»; но, поскольку для командования артиллерией в соединенных Альпийской и Итальянской армиях он предназначил дивизионного генерала (Лабейета) и двух бригадных (Ламартиньера и Дюлолуа), он, по-видимому, не захотел ставить на второй план Наполеона, который в предыдущую кампанию был на первом, и отправил его в Западную армию начальником службы.

Это ничем не походило на опалу: поэтому Наполеон, даже если бы и испытывал некоторое отвращение к командованию в войне, в которой не было ничего военного, — ибо о других соображениях не может быть речи; он доказал себя под Тулоном, а тулонцы или вандейцы — это одно и то же дело, — поспешил подчиниться полученному приказу. Единственной его досадой было то, что Жозеф, несмотря на самые настойчивые рекомендации представителя Кьяппе, не был включен в число военных комиссаров, оставленных на III год; это, конечно, была неприятность; но Жозеф не имел настоятельной нужды в своей должности и оттого был свободнее, чтобы следить за поступлением долгов, входивших в приданое его жены, заниматься интересами, оставшимися в запущении на Корсике, заботиться о матери и сестрах.

Продав часть своего снаряжения, Наполеон отправился в Париж (19 флореаля — 8 мая). Он вез с собой своего адъютанта Жюно, артиллерийского капитана Вьесса Мармона, связавшего себя с его судьбой, и Луи, которого рассчитывал поместить в Шалонскую школу для завершения учебы, если не сможет добиться его официального зачисления подпоручиком артиллерии. Он не торопился приехать в Париж, мешкал в пути и, путешествуя, продолжал давать Луи уроки математики, обходясь с ним даже с некоторой строгостью, когда тот не выполнял своего задания и не вычислял как следует логарифмы. Не тревожась о переменах, которые могло принести обновление Комитета общественного спасения, куда уже в жерминале (апреле) вошли некоторые жирондисты столь блеклого оттенка, что граничили с роялизмом, он на несколько дней остановился в Шатильоне у отца Мармона, осмотрел окрестности, искал землю, которую Жозеф мог бы купить, бывал в обществе маленького городка, беседовал с женщинами — по крайней мере с одной, пришедшейся ему по вкусу, — танцевал хороводы и играл в салонные игры.

Там застала его весть о событиях прериаля (21 мая), о проскрипции всех людей, на которых он мог лучше всего рассчитывать: Саличети, Рикора, Альбитта; известие, что, по всей вероятности, ничто не уцелеет из работы, представленной Дюбуа-Крансе от имени Комитета общественного спасения по организации штабов. Реакция получила от вторжения в Конвент, от убийства Феро, от соучастия некоторых монтаньяров в восстании такой толчок, что в Конвенте всякий монтаньяр, не выставлявший себя термидорианцем, был вынужден прятаться, бежать, находился под угрозой гильотины или, по меньшей мере, депортации.

Наполеон, заподозренный в робеспьеризме, арестованный и отставленный как таковой, связанный близостью с некоторыми из монтаньяров, отданных под суд, имевший покровителями лишь корсиканских депутатов, не имевших влияния, или Барраса, сильно атакуемого, Фрерона, совершенно дискредитированного, Тюрро, не имевшего авторитета, имел уже против себя много дурных шансов; но, сам того не зная, имел и худшие. Тот из членов Комитета общественного спасения, кто теперь ведал личным составом армии, был бывший артиллерийский офицер, перешагнувший за сорок, когда был избран депутатом от Гара в Конвент. Не проделав ни одной военной кампании, он признавал для продвижения лишь выслугу лет. Он вносил в свои диктаторские обязанности всю узость понятий, какую черпают в канцеляриях люди посредственные, всю зависть, на какую способен уже немолодой человек, прошедший карьеру без блеска, против молодого человека, начинающего с первых ролей, всю ненависть, которую должен был питать к победителю Тулона, протеже Робеспьера-младшего, изгнанный жирондист, который, хоть и цареубийца, уже обратился к королю из ненависти к Горе. По особой милости, потому что Наполеон был артиллеристом и делал честь роду войск, Обри соглашался доверить ему пехотную бригаду; но чтобы он в двадцать шесть лет числился в корпусе генералом — это было бы святотатством. Для этого требовалось шестидесятилетие, ибо лишь в возрасте, когда перестаешь быть мужчиной, становишься пригодным быть артиллерийским генералом.

Бросив все дела, Наполеон мчится в Париж. Он там 9 прериаля (28 мая) и, получив 28 прериаля (15 июня) свои путевые издержки, 2 640 ливров, на которые