Наполеон и его семья. Том I. 1769-1802 - Фредерик Массон

хрупким, ошибалась не сильно. Чуть было не случилось, что в этом столкновении личностей, а не принципов, которое привело к 9 термидора и последовало за ним, он не был раздавлен. В Итальянской армии он тесно связался с двумя представителями, посланными туда с миссией: с Робеспьером-младшим, только что погибшим вместе с братом, и с Рикором, который, отмеченный с самого начала своим горским пылом, участвовавший во всех постановлениях Огюстена Робеспьера, имел мало шансов избежать проскрипций, если они распространятся на друзей Максимилиана, отсутствовавших в Конвенте в момент катастрофы. Так вот, именно благодаря этим Представителям в миссии при Итальянской армии Наполеон, вопреки формальному мнению Представителей в миссии при Альпийской армии, добился утверждения плана операций, который, одобренный Комитетом общественного спасения, был исполнен и принес крупные военные успехи, но который, повлекши слияние Итальянской и Альпийской армий, свел на нет полномочия Представителей в миссии при последней. Отсюда с их стороны первая обида, тем более серьезная, что, как говорили, благодаря этим операциям Рикор провернул выгодные дела, а такого удовольствия другим не прощали.

От Робеспьера-младшего и Рикора Наполеон получил также в мессидоре поручение отправиться в Геную, официально — чтобы предъявить некоторые претензии по поводу нейтралитета, нарушенного генуэзцами, тайно — чтобы разведать силы и средства страны, куда вскоре рассчитывали перенести войну. К этим двум целям он, вероятно, сам прибавил третью: ввиду действий, которые предполагалось предпринять на Корсике, он совещался в Генуе и Гарессио с патриотами-беженцами, особенно с Буонарроти, который, изгнанный Паоли еще в 1791 году, теперь нес своего рода революционную миссию в Пьемонте.

Вернувшись в Ниццу 10 термидора (28 июля) и почти тотчас отбыв в лагерь при Зиге, он узнал там 18-го (5 августа) о парижских событиях. Рикор, предупрежденный в тот же день, что его голове грозит опасность и что он отозван, решил, что спасти его может лишь дерзость, и немедленно отправился в Париж, чтобы оправдаться и от сообщничества, в котором его обвиняли, и от скупки масла, которую ему вменяли. Он рассчитывал, и не без основания, что его старые друзья с Горы помогут ему выпутаться; но он оставлял Наполеона одного лицом к лицу с Представителями в миссии при Альпийской армии, чьи полномочия только что были распространены на Итальянскую армию, — с Альбиттом и Лапортом, к которым присоединился Саличети.

Для первых двух Наполеон был человеком Робеспьера-младшего; сделать что-либо против друга побежденного значило дешево обеспечить себе удостоверение гражданской благонадежности. Раз повсюду обличали великую измену Максимилиана, какой ценностью было бы доказательство, что у него были сообщники в армии, тайные замыслы — кто знает? Что означала эта поездка в Геную, которую от них держали в тайне, и что она скрывала? И к тому же это был личный реванш против этого сочинителя планов, который столь мало считался с достоинством Представителей Народа, с их компетентностью в военных вопросах и даже с их интересами.

Что до Саличети, можно удивиться его временной перемене отношения к Наполеону; но, помимо того что он мог разделять некоторые опасения своих коллег и некоторые их желания дешево очиститься; помимо того что, по словам беспристрастного свидетеля, он был в тот момент в соперничестве с Наполеоном из-за женщины, — не следует ли искать тайну в корсиканских делах? Нельзя ли предположить, что ему не понравилось, что Наполеон действовал помимо него, вел переговоры с беженцами и строил планы с Буонарроти? В корсиканских делах континентальным людям нелегко разобраться, и можно быть уверенным, что, когда вспыхивает ссора между двумя корсиканцами, речь идет не об общих принципах, не о партиях в обычном смысле, но об интересах, страстях, соперничествах, которые, будучи чисто островными, принимают на время и для виду французские ярлыки и на расстоянии становятся неразборчивыми. Быть может, наконец, можно предположить, что Саличети, уверенный, что Бонапарт оправдается, стоит лишь выиграть время, не захотел один против двух своих коллег противиться мерам, которые он не мог помешать им принять и последствия которых ему было гораздо легче парализовать, сохраняя видимость согласия с большинством миссии.

19 термидора (6 августа), на следующий день после того, как они узнали о смерти Робеспьера, в самый день, когда Саличети присоединился к ним в Барселоннете, три Представителя доносят Комитету общественного спасения о противоречащем свободе плане кампании Робеспьера-младшего и Рикора, плане, предложенном Наполеоном, согласованном с коалицией, — и вот зачем Наполеон ездил в Геную. Следует поэтому прежде всего задержать Бонапарта и Рикора, ибо важно, чтобы была лишь одна депутация для обеих армий — Альпийской и Итальянской. В тот же день они издают приказ отстранить и арестовать генерала Бонапарта и опечатать его бумаги. Приказ этот попадает в руки главнокомандующего Дюмербиона, который исполняет его 22 термидора (9 августа). Три дня спустя Представители приезжают в Ниццу; они велят осмотреть бумаги Наполеона, устраивают ему разбор служебных вопросов с генералом Дюжаром, которым они его заменили. Чтобы оправдаться, Наполеон пишет первое письмо 23 термидора (12 августа), второе — 27-го (14 августа): «Чувство моей совести, — говорит он, — поддерживает мою душу в спокойствии, но чувства моего сердца потрясены, и я ощущаю, что с холодной головой, но горячим сердцем невозможно решиться долго жить под подозрением». Шесть дней спустя, 3 фрюктидора (20 августа), Представители, установив, что в бумагах гражданина Бонапарта, арестованного после казни заговорщика Робеспьера в порядке общей безопасности, не нашлось ни одной компрометирующей улики; получив подробный отчет о его миссии в Генуе, сами его допросив, приняв во внимание пользу, которую могут принести Республике его военные и местные познания, постановляют временно освободить его с тем, чтобы он оставался при главной квартире. Тем не менее Наполеон еще не восстановлен: нужно, как пишут Представители Комитету общественного спасения 7 фрюктидора (24 августа), чтобы своей преданностью общественному делу и применением своих знаний он вновь завоевал доверие. Это он и делает, представив план операций, которые с 29 фрюктидора II года (15 сентября) по 2 вандемьера III года (23 сентября) обеспечивают Итальянской армии боем у Каиро обладание Ривьерой ди Поненте и нейтралитет Генуи.

Уже 28 фрюктидора (14 сентября) он, по-видимому, вновь завоевал доверие, поскольку постановлением от этого дня Саличети поручил ему подготовку морской экспедиции, предназначенной освободить Корсику от тирании англичан. И действительно, Корсика была целью экспедиции, пока Саличети находился в миссии; но после его отзыва подумывали