Наполеон и его семья. Том I. 1769-1802 - Фредерик Массон

тебя быть обязанным своей свободой лишь суду присяжных». Но реванш близок, Люсьен это подтверждает и пользуется случаем, чтобы упражняться в красноречии и вспомнить, не слишком заботясь о тщетной точности, собственную историю! «Когда тебя преследуют интрига и произвольная власть, — восклицает он, — надлежит удвоить мужество: недалеко от тюрьмы, где вы заключены, виден форт Сен-Жан, куда я был заключён по той же причине, что и вы, в казематы, обагрённые кровью тех, кого только что, за несколько дней до того, зарезали… Моими судьями были лишь убийцы, а у вас есть суд присяжных, который, несомненно, вскоре вернёт вам свободу». Несмотря на эту напускную уверенность, он знает, что для успеха нужно помогать себе, и он этого не упускает. Прежде всего будет пущен в ход его шурин Клари, который в департаменте Вар стал важной персоной: заключённые смогут просить у него всё, что им понадобится, даже средства, необходимые для освобождения под залог. Родственник Клари, Рикар, — комиссар Директории: «Он не упустит ничего, чтобы ускорить суд». Пьетри уедет через несколько дней с копией контрприказа для Косты и другими рекомендательными письмами в Бриньоль. Рамолино вернётся с Корсики с очень сведущим молодым человеком, который ускорит решение дела. Через Клари у Жозефа множество родственников и свойственников в Варе; он всех их привлекает — в особенности администраторов и судей Уголовного трибунала, — и именно к ним, гораздо более, чем к заключённым, обращается он, когда пишет тем: «Граждане, гражданин Пьетри, выехавший вчера из Парижа, прибудет к вам одновременно с моим письмом. Он расскажет вам о тёмных интригах, которым вы должны приписать притеснения, чьими жертвами вы стали. К счастью, они близится к концу, ибо вы накануне суда присяжных, который, несомненно, будет состоять из честных и добродетельных республиканцев. Не сомневаюсь, что их убеждение скоро сложится.

Нам останется лишь скорбеть о столь несправедливых актах, которые, к несчастью, слишком умножаются при режиме свободы. Надо же, чтобы патриоты, которые, как вы, всем пожертвовали ради её дела, оказались первыми поражёнными. Можно подумать, что произвольная власть мстит, ища свои жертвы в рядах своих пылких врагов. Ей, несомненно, не удастся заставить вас сказать: Добродетель! Свобода! Патриотизм! Неужели вы химеры?.. Человек униженный, враг представительной системы хватает первую стрелу, посланную ему недоброжелательством, чтобы направить её, с этим богохульством, против системы и либеральных принципов, которые не отвечают за ошибку нескольких лиц, за несправедливость некоторых других. — Свободный человек страдает и молчит. — Наконец наступает момент говорить: таков момент, который предлагает вам суд присяжных в Бриньоле». Затем он отдаётся всей горячности фурии, сильной и страстной ради Свободы и Республики. «Невинность в конце концов торжествует.

Каким бы ни был результат выборов в департаменте, у которого насилие вырвало вас, вы должны быть убеждены, что жители наших гор, для которых правосудие — не насмешливый термин и не тёмная догма, зачтут вам преследования, которым вас подвергают, чтобы лишить вас их доверия: подлые души, замыслившие этот адский замысел, не знают, что преследование укрепляет в душах сильных, пылких и великодушных, каковы души наших островитян, дружбу, уважение, доверие и все сердечные чувства. Верьте моим; давайте мне о себе вести. Решение суда присяжных в Бриньоле — единственный ответ, достойный вашего сердца и вас».

Такое исповедание веры, тоном, не терпящим возражений, и которое, украшаясь именем Бонапарта, опирается также в Варе на вполне реальное влияние Клари, не может не произвести действия, но, когда администраторы Лиамоне и Коста были оправданы судом присяжных, это произошло около 18 жерминаля, а противники Бонапартов уже выиграли выборы.

Коста, Пандольфи, Лека и Пьетри отсутствовали в битве, но их врагам всё же не было дано свободного поля, и борьба была жаркой.

Чтобы её выдержать, клан не мог рассчитывать ни на генерала Лафона, ни на командира бригады Рамана и ещё менее на генерала Амбера, но он устроился так, чтобы искать помощников в рядах 86-й полубригады. Он рассудил, что в Бонапартах, которым угрожают, солдаты увидят прежде всего Генерала и не устоят перед его именем. План был составлен, оставалось его исполнить и обработать гарнизон. Под предлогом исполнения своей должности общественный обвинитель Перальди проник в цитадель; благодаря своему званию он вошёл в тюрьмы, где по приказу военного начальства содержалось некоторое число гренадеров; он беседовал с ними, наставлял их и соблазнял. Комендант крепости, правда, запретил ему, в нарушение закона, вход в цитадель, где по приказу департаментской администрации содержатся так называемые непокорные, но уже поздно, и солдаты знают то, что им нужно знать. Одновременно Феш, прибывший с континента, к которому вскоре присоединился Рамолино, привёз вместе с последними инструкциями Жозефа и Люсьена боеприпасы, необходимые для избирательной битвы, — что не преминуло восстановить доверие и поднять надежды, о которых ежедневно свидетельствуют бурные манифестации. Но приходится считаться с Лафоном и Раманом, которых департаментская администрация умеет вдохновлять и направлять.

Ввиду беспорядков, могущих возникнуть из-за первичных собраний, генерал предписал необычные меры предосторожности. Комендант крепости с величайшей тщательностью осмотрел помещения, где они должны состояться; весь гарнизон на ногах; полицейские посты удвоены; повсюду выставлены часовые. Благодаря осадному положению де Франки и Маэстрони тешат себя мыслью, что запуганные бонапартисты не посмеют появиться или что, если они предстанут перед первичными выборщиками, те не посмеют подать за них голоса.

А между тем нужно так немного! При режиме Конституции III года приём, применяемый партиями, оказавшимися в меньшинстве в первичных или избирательных собраниях, состоит в том, чтобы провозгласить раскол, провести, иногда в том же самом помещении, где заседает большинство, особое собрание и произвести выборы точно так же, как и другое собрание; и выборы меньшинства оказываются утверждёнными, когда правительство на твоей стороне. Приём слишком разумный, чтобы корсиканцы, уже применявшие его в департаменте Голо, не переняли бы его тотчас; и первичные собрания Аяччо не преминают провозгласить раскол как в собрании intra muros, собравшемся у иезуитов, так и в собрании extra muros, собравшемся в церкви Святого Франциска. В каждом из них назначаются два председателя, и каждый из этих председателей, утверждая, что лишь его избрание законно, реквизирует вооружённую силу. В собрание Святого Франциска, где председателем утвердился Леви, как и в собрание иезуитов, где таковым является Феш, по этой реквизиции, впрочем ненадолго, входят гренадеры 86-й; при их появлении в