Наполеон и его семья. Том I. 1769-1802 - Фредерик Массон
Когда отец уехал, оба вместе в Отёне — и этого еще достаточно для их сердца: они развлекаются, утешаются, поддерживают друг друга; настоящий разрыв происходит после пяти месяцев в Отёне, когда обоих братьев разлучают и Наполеон поступает в училище в Бриенне; тогда для него, особенно для него, необщительного и нелюбезного, наступает одиночество окончательное, полное, без единого земляка, с которым можно было бы объясниться, поговорить о родной стране, которая, став дороже и привлекательнее, занимает отныне все его мысли. Этот девятилетний ребенок начинает здесь борьбу за жизнь. Под суровым небом, среди невежественных наставников и враждебных соучеников, подчиненный дисциплине, возмущающей его дух, и привычкам, возмущающим его тело, он должен один учиться, возвышаться, воспитывать себя, намечать свою карьеру и обозначать путь, который намерен пройти. Помощи извне ждать неоткуда; поддержкой ему служат лишь чувство долга, честолюбивое стремление достигнуть цели, убежденность в своей судьбе. Он замыкается в себе, уходит в свои воспоминания, уединяется в своей мечте. К вынужденному затворничеству он прибавляет, если можно так выразиться, затворничество добровольное и, наедине со своей мыслью, кует и закаляет ее. Даже после многих лет пребывания он, кажется, не освоился: конечно, ко всем своим учителям, ко всем товарищам, которые впоследствии взывали к его памяти, он проявлял исключительную доброту, но не похоже, чтобы, кроме, быть может, Бурьенна, у него был с кем-либо круг близости и подобие сердечной откровенности. Свои признания он продолжает доверять Жозефу в усердной переписке, которую с ним поддерживает. Только привязанность, которую он к нему питает, его не ослепляет. Он судит его со строгостью, внушаемой ему сознанием собственного усилия; он знает, что тот мало прилежен и мало трудолюбив, и говорит об этом, но в интересах брата, потому что смотрит под определенным углом на карьеру, которую тому надлежит избрать. Уже теперь воля, дух повелевания, будучи в нем цельными, он намерен распоряжаться будущим Жозефа — и делает это без малейшего смущения, не допуская ни возражений, ни обсуждений; и все же в то же время уважение, которое он питает к старшему, нежность, которую он к нему испытывает, делают его уже тогда готовым на все жертвы, какие он может предложить. В его письмах это скорее не написано, чем обдумано, но все же может быть прочитано.
Итак, в течение того времени, что Наполеон остается в Бриенне, Жозеф еще первый в его привязанности, и из всех его близких это тот, с кем он наиболее откровенен. Однако в этот период он видит и некоторых других членов своей семьи: его мать, говорят, приезжает его навестить; в 1783 году его отец проезжает через Бриенн в сопровождении Марианны, которую везет в Сен-Сир, и Люсьена, которого оставляет в младших классах. Но к этой сестре, которой семь лет, которую он оставил в пеленках, которую видит в течение одной перемены, как он внезапно проникся бы привязанностью, а что до Кавалера, который моложе его на шесть лет, — их характеры уже созданы, чтобы сталкиваться. Люсьен воображает, что, вступив на то же поприще, что и его брат, он ему равен. Наполеон готов заниматься им, но как покровитель, руководитель, наставник. По признанию самого Люсьена, именно этим первым впечатлениям он обязан отвращением, которое всегда испытывал к тому, чтобы склоняться перед ним.
Остальной семье в письмах, которые он пишет, — никаких излияний, никакой пылкости, никаких проявлений нежности: ни слова матери, маленьким сестрам, родившимся после его отъезда; зато бесконечное перечисление дедов, бабок, дядей и теток: Минана Саверия, Минана Франческа, тетя Гертруда, дядя Николино, тетя Тута — все, кого он любит и чьи имена ему приятно писать. Он из тех, кто, как в закрытой часовне, хранит свои чувства на дне сердца и говорит о них тем меньше, чем сильнее их испытывает. Ясность, твердость, сухость, странная зрелость, совершенно здравый взгляд на каждого из существ, составляющих семью на его ступени, и на пользу, которую из них можно извлечь, странная настойчивость в их частном продвижении ради общего интереса — вот что показывают в его письмах этот тринадцатилетний мальчик.
Покинуть Бриенн для него — освобождение: это значит подняться на последнюю ступень, отделяющую его от офицерского звания, приобрести внешнее завершение своей личности: никакой боли от расставания с Люсьеном; прежде всего, между ними нет симпатии, слишком велика пропасть в возрасте и понятиях, убежденность в том, чего он уже стоит, усугубленная некоторым презрением к этому брату, который учится в младших классах, наконец, ощущение открытой карьеры, куда он первым из всех корсиканцев вступит, зная математику.
В Париже никакого сближения с Марианной, запертой в Сен-Сире, как он в Военной школе. Кроме нескольких ожидаемых приездов родных — депутатов Штатов, приезжающих ко Двору, — никакого соприкосновения с семьей, меньше переписки, чем в Бриенне: Жозеф в самом деле уехал обратно на Корсику. И с письмами: из Бриенна в Отён были оказии; из Парижа в Аяччо письмо стоит по меньшей мере девятнадцать су, и, если не найти способа переслать бесплатно, под чьей-нибудь припиской, не пишут.
Смерть отца не причиняет Наполеону горя, которое он испытывал бы потребность излить в плачах. Это годится для женщин. Он принимает ее как мужчина, как солдат, которым уже стал. Совсем ребенком он мало жил с ним; за шесть лет он видел его один раз,