Меч и лира - Евгений Иванович Осетров

^{Чего я жду — не знаю сам.}

^{У этих сел, у этих речек,}

^{На тихих стежках полевых}

^{Друзей давнишних я не встречу}

^{И не дождусь своих родных.}　

Я не знаю другого художника, которому с таким глубоким, пронзительным чувством жалости удалось попрощаться с жизнью, как это довелось Исаковскому в стихотворении «В дни осени». Прочитав эту миниатюру, я сразу полюбил ее, проникся настроением элегичности, столь свойственной Исаковскому. За безупречными в техническом отношении строками («осенние, последние, останние деньки»), звонкими по краскам («еще и солнце радует, и синий воздух чист»), печальными по настроению, мы угадываем характер — глубокий, мужественный, добрый, человечный. На мой взгляд, «В дни осени», как говорили в старину, — золотое слово, со слезами смешанное. Многого стоит определение «останние», взятое из устной речи. Поэт мог бы вместо «останние» написать «прощальные», то есть взять слово, которое лежит рядом. Но выразительное определение придало элегии особый колорит. Не могу не привести размышления Михаила Васильевича из письма ко мне: «Я мог бы взять слово прощальные. Но это было не то, что нужно. Новобранцы (когда их отпускали домой после того, как «забрили») гуляли по деревням дней 10 или 15. И все это были и последние дни, и прощальные тоже. А слово останние имеет особый оттенок, смысл. По-украински слово это, по-видимому, значит последние, самые последние. Сердобольные бабы, глядя на новобранцев, бывало, говорили: «Останние денечки гуляют ребята», то есть самые последние денечки, каких осталось уже совсем мало. Слово останние довольно широко было распространено на Смоленщине, и смысл его был именно такой. Тут у меня получилась и своего рода аллитерация (впрочем, я ее заметил, когда стихи были уже написаны):　

Во многом неожиданно было в последние годы обращение Исаковского к автобиографической прозе, вышедшей в свет под названием «На ельнинской земле». В основу автобиографических страниц Исаковский положил не только свое жизнеописание, но «в известной мере и биографию времени». Поэт писал только то, что на самом деле было, не прибавляя и не убавляя.　

Немногим из поэтов удается сделать столько для воспитания подрастающего поколения, как Исаковскому. Одно время Михаил Васильевич вел семинар в Литературном институте им. М. Горького, и среди его воспитанников мы видим такого высокоодаренного поэта, как Иван Ганабин, безвременно ушедший из жизни. В последние годы Исаковский, преодолевая недомогания, постоянно выступал в периодике, рассказывая о своем творческом опыте, борясь с бессмысленным многописанием, серостью и посредственностью. Огромное впечатление произвело его памятное всем выступление на страницах журнала «Вопросы литературы», выразительно озаглавленное «Доколе?». Исаковский яростно выступал против стандартного стихосложения и бессмысленного рифмачества. Это выступление Исаковского было перепечатано во многих странах мира.　

Необычайно добрый к людям, готовый поделиться даже с незнакомыми людьми всем, что у него есть (получив от незнакомой читательницы письмо с просьбой достать лекарство, ездил по московским аптекам, покамест не нашел нужное на каком-то аптечном　

складе), он был строг, когда речь заходила о поэзии, Михаил Васильевич рассказывал мне, когда его внучка напечатала слабые стихи, то он и ей дал нагоняй, запретив заниматься «плетением словес». Ведь человек может испортить себе жизнь, став на ошибочный путь, превратившись в назойливого рифмослагателя.　

У Исаковского есть стихотворение о старике, который сажает плодовое дерево, не надеясь уже поживиться его плодами:　

Вот такого садовника и напоминает Михаил Васильевич, когда я вспоминаю его, читая и перечитывая его стихи, звучащие и сегодня так, как звучали в пору моей военной юности.

●

Собор — здесь: собрание высшего христианского духовенства.

Полуустав — почерк в рукописных книгах начиная со второй половины XVI в.; в отличие от устава — древнейшего почерка.