Меч и лира - Евгений Иванович Осетров

хотя бы одной строки Исаковского. Многие ли из самых маститых литературных мастеров могут таким похвалиться?! Изречения и афоризмы Исаковского — лиричные, шутливые, грустные — превратились в народные устойчивые речения, вошедшие в постоянный разговорный обиход. Они десятилетиями гуляют по городам и селам, бытуют в людской толще, как пословицы и поговорки. Кто из нас не повторял: «Еще не вся черемуха к тебе в окошко брошена», «Если смерти, то — мгновенной, если раны — небольшой», «В каждой строчке — только точки, — догадайся, мол, сама», «Совершенные лета и никем не занята», «Каким ты был, таким остался», «Спи, мой воробушек, спи, мой сыночек, спи, мой звоночек родной», «Все, что было загадано, в свой исполнится срок, не погаснет без времени золотой огонек»…　

Часто бывает так, что прозвучит по радио песня — и сразу ее все подхватят, с увлечением и даже радостью. Всем нам представляется, что музыкальная новинка обрела устойчивую жизнь. Но, глядишь, пройдет несколько месяцев, полгода, год — и песня звучит все реже и реже, а вскоре и совсем сходит на нет, забывается. Если ее и исполнят где-нибудь на концерте, то ее даже жидкими аплодисментами не поприветствуют, наоборот, удивятся, как совсем вроде недавно она могла нравиться. Песенная лирика Исаковского выдержала самое трудное испытание, которое проходит произведение — испытание временем. Ни один праздник и в городе, и в деревне нельзя даже представить сегодня, как и вчера, без песен на слова Исаковского. Появлялись и исчезали модные тексты, не оставляя следа в памяти и сердцах, а душевные слова создателя «Одинокой гармони» живут в нас. Правнуки, внуки и дети поют также с увлечением и задушевностью, как их прадеды, деды, отцы и матери в былые годы, лет тридцать-сорок назад.　

Лирика Исаковского близка по своей тональности, добродушному и чистосердечному настроению, насмешливому складу ума басням Крылова, стихотворениям Некрасова и Ивана Никитина… Я с отроческих лет помню, как у нас в Костроме, бывало, споют на свадьбе развеселую «Эх, полным-полна коробушка, есть в ней ситец и парча…», задумаются, слушая пушкинского «Узника», посмеются над крыловской «Вороной и лисицей», продекламируют никитинскую «Ссору»: «Не пора ли, Пантелей, постыдиться людей и опять за работу приняться…» и, в конце концов, хором — дружно и радостно — вспомнят «Катюшу», «Дан приказ ему на запад» и, разумется, «Лучше нету того цвету», «Услышь меня, хорошая», «И кто его знает»…　

Песня принадлежит тому народу, на языке которого она написана. Мы иногда поем песни зарубежных поэтов, но воспринимаем слова как нечто чужое, странное. Есть, конечно, исключения, но их по пальцам можно перечесть. С лирикой Исаковского произошло чудо — она обошла всю планету. Исаковского охотно поют в наших братских республиках: в Средней Азии и Прибалтике, на Кавказе и Украине, в Белоруссии. Здесь все, или почти все, знают и прекрасно понимают русский язык. Но песни на слова Исаковского, подхваченные крыльями музыки, перешагнули государственные границы и преодолели языковой барьер.　

В последние годы жизни Михаил Васильевич из-за болезней и недомоганий почти не выходил из квартиры или за пределы дачи. Конечно, им иногда овладевало чувство одиночества. Тогда он включал небольшой переносной приемник-транзистор и слушал музыку. Вольно-невольно Михаил Васильевич нападал на волну, на которой в эфире звучали его песни. И это несколько сглаживало дачное одиночество, помогало переносить невзгоды.　

Исаковский никогда не говорил о популярности, да едва ли он о ней и думал. Он принадлежал к числу тех редчайших людей, которые не нуждаются в похвалах. Стихи в нем жили естественной жизнью, под его трудолюбивой и упорной, ласково-терпеливой рукой они росли так, как растут травы и цветы в луговой пойме, на лесной поляне. Но вот о своей триумфальной поездке в Италию Михаил Васильевич любил вспоминать. Оказалось, что по меньшей мере восемьдесят процентов населения Италии знают «Катюшу». Многим был известен и ее русский текст — она распространилась в пору второй мировой войны и всем запомнилось, как в дни победы партизанские отряды входили в Ватикан с пением «Катюши». Об этом же писал в свое время и Александр Прокофьев, утверждая, что «Катюша» «впереди отрядов партизанских чуть не всю Италию прошла». Все мы помним, что Андрей Малышко написал стихотворение о том, как в США пели «Катюшу»: «Негры пели русскую «Катюшу», ту, что Исаковский написал». Наши же туристы всегда обращают внимание на то, что «Поющие голоса Японии» у себя на родине создали музыкальное кафе «Катюша», где каждый музыкальный вечер начинается исполнением знаменитой песни.

Слова «Катюши» Исаковский создал еще до войны, музыку к ней написал композитор Матвей Блантер. В нашем сознании она неразрывно связана с военными годами. Победное шествие «Катюши» началось во время памятных боев на Карельском перешейке. Примечательно, что народ окрестил грозные, созданные в ходе Великой Отечественной минометы именем своей любимой песенной героини — Катюши. Достаточно было кому-то сказать, что на участок фронта пришли «катюши» — все знали, что вот-вот прозвучат грозные залпы и начнется наступление…　

Много различных эпизодов было связано со знаменитой песней. Драматически звучит и сегодня рассказ-воспоминание о том, как на Смоленщине герои-подпольщики, приведенные на расстрел карателями-оккупантами, возле своей свежевырытой могилы пели «Катюшу». Народ считал себя соавтором и редактором песни, приспосабливая ее слова для насущных нужд фронта и тыла. Известный знаток поэзии Иван Никанорович Розанов собрал и подарил Исаковскому свыше ста вариантов-записей «Катюши».　

Я не сомневаюсь, что биография жемчужин Исаковского необычно интересная, насыщенная токами современности, разнообразнейшими событиями и даже приключениями, когда-нибудь станет предметом специального исследования. Есть над чем поразмыслить и фольклористам, изучающим взаимосвязь печатного и устного слова, их сложные отношения, путь от народа к поэту и от поэта к народу.　

Справедливости ради надо отметить, что в тридцатых годах, военную и послевоенную пору Исаковского не только пели, но и читали. После войны в цехах, в сельских клубах, в Домах культуры вчерашние　

фронтовики нередко заканчивали свои рассказы обращением к Родине, написанным Исаковским:　

Какая точная и законченная поэтическая формула!　

Всегда важно происхождение художника, те первые впечатления бытия, которые он получил на своей (сознательно употребляю выражение Твардовского) «малой родине». Родился в деревне под Ельней, в самом