Меч и лира - Евгений Иванович Осетров
С восхищением описываются в «Повести» жители Пскова, которые «храбро победного своего поту отерше», зорко стояли на страже города. Вместе с воинами в обороне принимали участие женщины, старики, дети. Маломощные люди, которые не в силах были держать оружие, варили в котлах смолу, готовили кипяток, подносили воинам камни.
Автор приводит яркие эпизоды из боевой деятельности пушкарей. С помощью огромной пушки «Барс» псковитяне наносили ощутимый ущерб противнику. Так, когда в Свинусской башне засели венгры и немцы, русские с помощью мощных залпов «Барса» обрушили верх башни на противника.
В ноябре, убедившись в невозможности взять Псков штурмом, Стефан Баторий перешел к планомерной осаде, рассчитывая принудить русских к сдаче города «гладом» или «всякою нужею». Осада продолжалась несколько месяцев. Псковитяне не только не пустили королевские войска в город, но и сами предпринимали смелые вылазки, нанося обессиленному неприятелю чувствительный урон.
В «Повести» рассказывается о коварстве врагов, озлобленных неудачами, пытавшихся убить смелого полководца И. П. Шуйского, подослав к нему денежный ларец с самопальной машиной.
Пять месяцев продолжалась оборона Пскова и закончилась бесславным уходом войск Стефана Батория. Король, говорится в «Повести», желаемого не получил, бесчисленное свое войско поморил, а Пскова не одолел.
Таковы события, легшие в основу «Повести», список которой удалось обнаружить в «Стоглаве». «Повесть» была известна и ранее. Но, исследуя найденный список, краеведы пришли к выводу, что они имеют дело с очень ранней и интересной редакцией.
Обращала на себя внимание приписка: «Списана же бысть повесть сия в том же богохранимом граде Пскове, от жителя того же града, художеством зографа, имя ему есть сне…» И далее приводилась буквенная тайнопись. Расшифровав ее, удалось прочитать имя автора повести — Василий. Правильность расшифровки подтверждалась буквами в, с, л, и, расположенными вертикально перед криптограммой на полях рукописи. Буквы эти написаны почерком, близким к тексту «Повести».
И есть основание автором «Повести» считать псковского художника Василия, очевидно, участника обороны города. До нас не дошло никаких сведений об этом интересном писателе XVI века. Но анализ произведения показывает, что автором его был всесторонне развитый человек, начитанный, знавший литературу своего времени, хорошо разбиравшийся в международной обстановке. Автор горячо любил свою родину и с восхищением оценивал деятельность людей, боровшихся за укрепление русского государства. Многие образы в повести настолько зримы и ощутимы, что невольно в авторе произведения угадывается живописец.
О поистине замечательной находке было сообщено в Академию наук СССР. По просьбе Института русской литературы (Пушкинский дом) рукопись из Вязников дважды высылалась в Ленинград. В Ленинграде не только сняли точную копию с вязниковского списка, но и произвели анализ бумаги, водяных знаков. Когда встал вопрос об издании «Повести», ленинградские ученые обратили самое серьезное внимание на вязниковский список.
В предисловии к «Повести о прихождении Стефана Батория на град Псков», выпущенной Академией наук СССР, сказано: «В основу настоящего издания положен список Вязниковского районного музея Владимирской области № 1453, как старший и наиболее исправный».
Но открытием «Повести» не исчерпываются заслуги вязниковских краеведов. Здесь в свое время провели работы по составлению научного описания славяно-русских рукописей и старопечатных книг, хранящихся в библиотеках Вязниковского и Мстерского музеев. Это описание показывает, какой сокровищницей древнерусских рукописей, в особенности XV–XVIII веков, обладает Вязниковский музей. Рукописи эти приобретались на протяжении многих десятилетий в Вологде, Каргополе, Заонежье, на Урале, в Сибири и других местах.
Отметим среди них Кормчую книгу, писанную разными полууставными[2] почерками XV века. В Кормчей, как удалось обнаружить, оказался редкий список пространной редакции «Русской правды». На листах рукописи имеется запись владельца: «Парфена Яковлева деревни Зарубина и городу Чюгломы…»
К XVII веку относятся рукописи «Житие Андрея Юродивого», «Требник», «Творение Иоанна Постника», «Измарагд», «Лествица», «Номоканон» и другие. На этих рукописях встречаются пометки, говорящие о том, как высоко ценились рукописные книги в Древней Руси. На листах «Номоканона», например, имеется строгий наказ безвестного переписчика о том, что эту книгу нельзя «ни продати, ни отдати». В книге «Лествица» обнаружена запись о том, что рукопись «починена и переплетена… мастер Никифор…»
Привлекает внимание «Житие Павла Обнорского». Эта рукопись интересна еще и тем, что была переписана в семнадцатом веке простым вологодским крестьянином Симеоном Мялкиным.
Образном художественного оформления древнерусских рукописей может служить синодик, написанный вязниковским «чернецом Симеоном», по прозвищу «Золотописец». Виньетки и заставки, украшающие этот синодик, отличаются большим художественным вкусом и мастерством.
Одна из самых обширных рукописей музея, состоящая из 54 глав, «Сказание о поганом и богомерзком царе Мамае и похвалах великому князю Дмитрию Ивановичу Московскому: иже победи его за Доном рекою на поле Куликовом и всю силу его победи».
В рукописном собрании имеются и переводные произведения.
В их числе «История княжны Иеронимы дочери Дмитрия Палеолога», «История скифского короля Олкаменеса и прекрасной Даниатской королевы Меналимпы» и другие.
Отдельно экспонируются в музее многочисленные приходо-расходные книги монастырских и помещичьих владений XVII–XIX веков. Написанные живым разговорным языком, эти книги рисуют яркие бытовые
подробности старого времени. Вот, например, запись «про игумена Аврамия и о всяком его монастырском раззорении», относящаяся к 1693 году:
«Стоял он в Благовещенском монастыре, пил и ел все монастырское, и в то время в разных числах про его игумена куплено всякой рыбы — стерлядей и лещей, щук и язей, окуней и плотицы, и карасей, икры и вязиги, и низовые длинные рыбы, грибов и груздей, и тесто в пироги… да меду куплено про его же игумена пуд… да вина двойного дано…» и т. д.
Жители Вязников по праву называют свой музей богатейшей сокровищницей древнерусских рукописей и гордятся тем, что в их городе хранятся такие замечательные памятники отечественной письменности.
●
МОЙ СТАРШИЙ ДРУГ
Судьба Михаила Васильевича Исаковского не представляет ничего из ряда вон выходящего. Родился и вырос в деревенской глухомани, учился, перебрался в губернский город, затем в Москву, получил широкое признание… В наш век многие из поколения Михаила Васильевича проделали тот же путь — от сельской околицы, от заветных ростаней до столицы. Можно даже сказать, что в этом отношении Исаковский такой же, как все.
Литературная участь автора «Катюши», его всенародная популярность, перешедшая мало-помалу к всеобщей известности, — фантастична. Нет, пожалуй, человека, говорящего по-русски, который бы не знал