Зимние странники - Тоби Клементс

– Это седло прямо как будто для тебя, – замечает Томас. – Разве что платья женского не хватает.

Кэтрин молчит. Она с утра слова не сказала. Вокруг пустынно. Хоть бы одна овца где-то мелькнула. Наконец, когда темнеет, они различают вдалеке две хижины, над которыми вьется дым. Потом видят еще дома, а за ними небольшой городок. Они останавливаются у первой хижины, и живущий там старик соглашается продать им хлеба. Томас допускает ошибку, позволив ему увидеть тяжелый кошелек Маргарет. Глаза старика округляются. Он приглашает их погреться у очага. Грязными руками они ломают хлеб, пока жена старика наливает им эль.

Вскоре к ним подсаживается еще один человек, потом еще один. Ни тот ни другой в разговор с ними не вступают. Просто смотрят. Атмосфера накаляется. Томас хорошо представляет, чем все это закончится.

– Кит, надо проверить лошадей. – Он резко встает, рывком поднимает ее на ноги. Мужчины опомниться не успевают, как они уже выбегают на улицу. Только они вскакивают на лошадей, как из хижины появляются те двое.

Томас и Кэтрин мчатся по тропе, что тянется вдоль реки, которая вот-вот выйдет из берегов, и вскоре выбираются на настоящую дорогу. Она пролегает через поля c приблизительно обозначенными границами, мимо загонов с каменными ограждениями, за которыми блеют овцы. Сгущаются сумерки. Их лошади устали и не могут долго нестись вскачь. Там, где дорога упирается в речной брод, Томас осаживает своего пони.

– Вот черт! – восклицает он.

Они смотрят на черные бурлящие воды. За рекой звонят колокола, призывая к вечернему богослужению. Томас оборачивается. Их преследуют пятеро валлийцев.

– Будь у меня мой лук, – досадует Томас, – пусть даже с пятью стрелами, я бы их остановил.

К пятерым присоединяется шестой. В руках у него заряженный лук. Он натягивает тетиву. Томас на мгновение теряется. Стрела летит мимо, жужжа плохо приделанным оперением, и с громким «чпок» исчезает в воде.

– Скорей! – Томас натягивает поводья и посылает пони по булыжникам в глубокую реку. Вода студеная, течение быстрое. Он чувствует, как дно уходит из-под копыт лошади, и та начинает плыть.

– Давай за мной! – кричит он Кэтрин. Она впивается пятками в бока своего пони, заставляя его сойти с берега в ледяную стремнину.

Томас переправляется быстро. Его сапоги полны воды, штаны промокли насквозь. Лошадь фыркает, содрогаясь. Он оглядывается на Кэтрин. Ее пони борется с течением, но все же переплывает реку, правда спотыкается, пытаясь выбраться на берег.

– Кэтрин!

Она падает с лошади и уходит под воду. Томас думает, что ее поразила стрела. Но нет, она обеими руками держится за поводья, и пони, скользя копытами по камням, выкарабкивается на берег и вытягивает ее за собой. С Кэтрин льется вода, шляпу она потеряла. Томас спрыгивает с лошади, спешит к ней на помощь. По другому берегу приближаются валлийцы.

– Скорей, – выдыхает Томас. Он помогает Кэтрин подняться на ноги. Они поворачиваются и бегут к городу, подныривая под ветки деревьев. Лошадей ведут за собой. Сзади в землю вонзается стрела – прощальный привет от валлийцев.

Вскоре они уже петляют между плетнями и загонами, из которых на них шипят невидимые в темноте гуси. Только бы найти в городе постоялый двор, тогда они спасены.

И они находят один трактир у подножия вала, окружающего замок. Там есть конюх – хозяин заведения будит его пинком. И, наверное, есть эль и похлебка из свинины с бобами, а также подрумяненный сыр. Трактирщик говорит по-английски, и они рассказывают ему, что на них напали.

– Сейчас везде неспокойно, – равнодушно замечает тот. – Каждый старается поживиться под шумок.

– Под какой шумок? – спрашивает Кэтрин почему-то заплетающимся языком.

– Так ведь Тюдор идет, вы разве не знали? Движется в эту сторону с армией французов и ирландцев, ну и, конечно, с людьми из Пембрука. Они вооружены до зубов. Вроде как должны соединиться с войском королевы где-то на севере. Ха! Как пить дать, загонят в море старину Уорика вместе с Марчем и теми, кто у них еще остался. На этот раз уж с концами.

Он собирается сказать что-то еще, но замечает, что Кэтрин дрожит.

– Эй, да ты трясешься как борзая. Переодеться тебе надо, парень.

Кэтрин сидит на сумке Маргарет, держа ладони над медленно разгорающимся огнем в очаге посреди зала. Трактирщик заходит за ширму и что-то кричит на родном наречии. Томас тем временем роется в мешке Кэтрин: грязная белая сорочка, пара брэ, кусок ткани, два старомодных шерстяных капюшона, кожаный ремень. Погода холодная, Кэтрин надела на себя всю верхнюю одежду, какая у нее есть, и теперь все это мокрое, липнет к телу.

Взгляд Томаса падает на сумку Маргарет. В ней синий плащ, платья, льняное белье, облегающие шоссы отменной выделки. И тут его озаряет.

– Кит. – Он по привычке называет ее мужским именем, хотя они сейчас одни. – Тебе придется снова стать девицей.

Она смотрит на него, и он видит, что глаза ее лихорадочно блестят.

Господи помилуй, думает Томас. Неужели она тоже умрет? Только не Кэтрин. Только не она.

– Идем. – Он берет ее за руку, ведет в темный угол, куда свет еще только разгорающегося огня в очаге не достает, и начинает раздевать. Кэтрин сопротивляется, вырывается, но Томас – очень сильный мужчина, а она совсем ослабела.

– Давай, Кит, давай, – тихо приговаривает он. – Успокойся. Это всего лишь я. Томас. Я помогаю тебе. Нужно снять мокрую одежду. Переодеться в сухое. Ну, давай же.

Уговорами, увещеванием он заставляет ее снять мокрую стеганку, шерстяную тунику, четки – свои и Элис, – льняную рубашку. Груди у нее не больше коленных чашечек, и сама она до того худа, что на ее ребрах можно играть как на струнах, но… Господи всемогущий! Что это?

Вся ее спина от плеч до талии исчерчена маленькими шрамами. Томас в ужасе смотрит на них, потом куском сухой ткани осторожно протирает рубцы, пытаясь вдохнуть жизнь в мертвенно-бледную плоть, бесцветную, как гусиный жир. Покопавшись в сумке Маргарет, он находит сорочку из плотного льна, расправляет ее и надевает на Кэтрин через голову. Сорочка ей до колен. Потом он наклоняется и сдергивает с нее штаны и брэ, которые ворохом оседают у ее мокрых башмаков. Он приподнимает одну ее тощую ногу и вытаскивает из-под Кэтрин спущенную одежду, а заодно снимает хлюпающий башмак, от которого разит речной водой. То же самое он проделывает со второй ногой.

Кэтрин безмолвствует, с трудом понимая, что происходит, и лишь выполняет указания Томаса. В сумке Маргарет он находит брэ и