Зимние странники - Тоби Клементс

– А если не убьешь всех? – спрашивает Кэтрин.

– Ты когда-нибудь видела, чтобы я не убил всех?

Кэтрин знает, что он бравирует. Уолтер есть Уолтер. Бывалый солдат.

Она чувствует, как на глаза наворачиваются слезы.

– Уолтер. – Кэтрин делает шаг в его сторону.

– Стой где стоишь! – Уолтер пятится. – Уезжайте. Быстро. Монах и монахиня. Боже всемогущий!

Мальчишка снова им что-то кричит.

– Они заметили наши следы, – нараспев произносит Маргарет.

– Все, – кладет конец разговору Уолтер. – Скачите как можно быстрее. Найдите где-нибудь ночлег, а я вас догоню. Подам сигнал. Крик совы. Подойдет? Пару раз ухну, и вы сразу поймете, что это я.

Они все знают, что сигнала его не услышат.

Томас кивает. В его глазах тоже слезы.

– Уезжайте. Живо. Прочь, – велит Уолтер.

– Подожди, – говорит Томас. – Вот, держи.

Он протягивает Уолтеру свой полэкс.

Уолтер смотрит на топор.

– Ты уверен?

– Я же тебе его не дарю. Просто одалживаю на время.

– А что, может, и пригодится, – смеется Уолтер. – Все, теперь живо отсюда. Удачи!

Оглянувшись, они видят, что Уолтер стоит на коленях, крестным знамением осеняет перед собой землю, затем наклоняется и целует ее.

Малыш Дафидд ведет их вперед по тропе – по длинной просеке, проложенной через лес, более широкой, чем тропа погонщиков скота, но с обеих сторон огражденной кустами терновника и кленами. Томас скачет во весь опор – это его долг перед Уолтером, – но коренастая верховая нервничает, чувствуя опасность, и едва не падает, когда он бросает взгляд через плечо. Снизу доносятся скрежет и лязг оружия. И, кажется, вскрик. Но, может быть, это просто каркнула ворона.

Томас опускает голову, и они продолжают путь.

Позже, там, где тропа вздымается вверх, он отводит своего коня в сторону, пропуская вперед Кэтрин и Маргарет. У дочери Корнфорда лицо перекошено: ее раздирает очередной приступ кашля. А дыхание ее похоже на визг пилы, вгрызающейся в ствол дуба. Кэтрин на Томаса не смотрит. Еще одну лигу они поднимаются в гору. Едут молча, не переговариваясь. Томас ругает себя: он должен был остаться и сразиться с великаном.

Через какое-то время Маргарет их останавливает: ей нужно выпить снадобье. Ее бьет дрожь.

– Что это? – спрашивает Томас, глядя на Кэтрин. – Что с ней?

– Не знаю, – отвечает она, – но чем бы она ни болела, лошадиная моча не облегчит ее страдания.

Они едут дальше. Тропа выравнивается, ныряет во впадину, где заметны следы каких-то работ – возможно, здесь добывали камень. Рядом высятся ели. Надо бы сделать привал, думает Томас. Можно даже рискнуть и разжечь костер. Чтобы Маргарет согрелась. За впадиной тропа тянется вверх. Кэтрин задерживается у елей, возможно, думая о том же. Но привал делать рано. Они отъехали недостаточно далеко.

– Нам туда? – спрашивает Томас у проводника, показывая на вершину холма.

Малыш Дафидд встревожен, то и дело поглядывает на Маргарет, а у той кашель не утихает, за одним приступом следует другой. Кэтрин тоже смотрит на нее, потом переводит взгляд на холм.

– Что скажешь? – спрашивает Томас.

– Останавливаться нельзя, – отвечает она. – Мы еще не так далеко ушли.

Томас кивает, поворачивает лошадь и врезается пятками в ее бока, направляя вверх по склону. Остальные тащатся следом. Ветер усиливается, снег жжет глаза, собирается и затвердевает в складках плащей. Пригибаясь, они едут и едут, пока не опускается ночная тьма и они окончательно не выбиваются из сил.

– Мы не можем ехать дальше! – кричит Кэтрин, перекрывая шум ветра. – Слишком темно.

– Но здесь мы тоже не можем остановиться! Тут негде укрыться. Если перевалим через холм, что-нибудь найдем на той стороне.

И они едут дальше, пряча лица от ветра. А дорога тянется вверх.

– Томас! – снова кричит Кэтрин. – Томас! Что там?

Она показывает вперед и влево, где сквозь снег проступает что-то темное и огромное. Томас тянется за полэксом, но вспоминает, что топора нет. Малыш Дафидд что-то говорит и тычет пальцем. Темный силуэт неподвижен, и они поворачивают к нему коней. По мере приближения он вырастает на глазах.

– Камень, – наконец сообщает Томас.

– За ним можно укрыться? – кричит ему Кэтрин.

Маргарет уже совсем плоха. Ее дыхание походит на вой, сливается со свистом ветра.

– Ничего другого не остается, – отзывается Томас.

Он спешивается и ведет коня к камню. Это толстая серая плита вдвое выше человеческого роста и такая же в ширину. Какие силы поставили ее здесь на ребро, одному богу известно.

Лошади тут же прячутся за глыбой от ветра.

– Нужно перенести Маргарет! – кричит Кэтрин. – Туда, где меньше дует.

Томас снимает Маргарет с лошади. Окоченевшая, она почти невесома в его объятиях. Как натянутая тетива, думает он. Но на ощупь она горячая и дышит судорожно, хрипит, отчего Томасу самому хочется кашлять. Он несет ее к камню, где Малыш Дафидд соскребает снег босой ступней. Томас усаживает девушку спиной к шершавой глыбе. Она запрокидывает голову, хватая ртом воздух.

– Дафидд. – Томас жестом показывает Малышу Дафидду на местечко рядом с Маргарет. Мальчик осторожно садится, и она неосознанно приваливается к нему: уже настолько не в себе, что не вспоминает ни про свой высокий статус, ни про приличия. На какое-то время кашель прекращается, и кажется, что ей здесь будет удобно. Но потом приступ повторяется.

– Нужен огонь, – говорит Кэтрин.

Томаса снедают сомнения.

– А не рискованно ли? Что, если?..

Оба отказываются думать о том, что могло произойти внизу. Лучше сосредоточиться на том, как бы унести ноги.

Томас, порывшись в своем мешке, вынимает кремень и кресало, а также маленький мешочек с просушенными льняными волокнами для растопки. Смотрит по сторонам, ища что-нибудь, что может гореть. Ничего такого нет. Ветер достает его даже за камнем, рвет на нем плащ. Кэтрин из своего мешка вытаскивает запасную одежду и накрывает ею Маргарет и Малыша Дафидда. Мальчик смотрит поверх ее плеча на Томаса. Глаза у него округлились от страха, и Томас вдруг засомневался, что они все переживут эту ночь.

Без костра не обойтись.

У него есть книга продавца индульгенций. Он открывает мешок и уже собирается вырвать страницы со списками имен, дат и выплаченных денег и предать их огню. Это будет большая потеря? Кэтрин наклоняется вперед, берет его за запястье и качает головой.

– Не надо, не тронь, – говорит она. – Может, лучше ту книгу, что в мешке у Маргарет?

Томас облегченно вздыхает. Он убирает книгу продавца индульгенций