Зимние странники - Тоби Клементс

Ворон.

– Он здесь, – протяжно вздыхает Томас, и Кэтрин видит, как плечи его опускаются.

Она кивает, чувствуя, как холодеет от страха.

Собака скулит.

Ушедший чуть вперед Уолтер чертыхается.

Пес, молодой фокстерьер, привязан к шесту. Веревка лишь чуть-чуть не дотягивает до того места за навесом, где в тени боярышника, на ветках которого в солнечный день можно сушить белье, лежит Дафидд. Они узнают его сапоги с соляными разводами и с дыркой в подошве. Узнают его штаны с зашитой прорехой на колене, которая появилась во время сражения в Кенте. Дафидд лежит на спине в навозе и древесных опилках.

Глаза его закрыты, веки запали в пустые глазницы.

– Это он, – говорит Томас. – Тот великан. Он здесь.

Кэтрин только кивает в ответ. Она поворачивается и устремляет взгляд в сторону моря. Песчаный берег лишь едва проглядывает за извилистой полосой скал на краю долины. Райвен, его великан и иже с ними наверняка сразу поднялись сюда, как только пристали к берегу, рассуждает Кэтрин. Сколько людей Райвена пережили шторм? Пять человек? Десять? Двадцать? А сами они оставили следы? Наверняка. Кэтрин подумывает о том, чтобы спуститься к берегу и проверить.

– Хоронить их времени нет, – бормочет Уолтер. – Берем все, что может пригодиться, и уходим.

– Мы не можем их так оставить, – возражает Кэтрин, широким жестом обводя округу.

Уолтер обращает на нее взгляд.

– Если эти недоноски следовали за нами из Линкольна, к вечеру они будут здесь. Далеко, по-твоему, мы уйдем с девчонкой? – Большим пальцем он показывает в ту сторону, где должна находиться Маргарет.

– Маргарет, – охает Кэтрин, срываясь с места. В мгновение ока она у хижины. Слышит за спиной топот Томаса, потом – Уолтера.

– Маргарет! – зовет она.

– Да? – Девушка высокомерно взирает на них с лужайки перед садом.

– Слава богу.

Они останавливаются и растерянно переглядываются.

– Кит, присматривай за ней, – велит Уолтер.

Кэтрин кивает.

– Надо хотя бы положить их вместе, – говорит она. – Они бы этого хотели.

Уолтер раздраженно крякает, но Томас уже идет за телами. Они перетаскивают мертвых товарищей под яблоню, потом приносят их сестру. Томаса мутит от запаха жареной человечины. Они кладут Гвен рядом с Оуэном и накрывают ее соломенным тюфяком – ничего другого найти не смогли. После они опускаются на колени и произносят над мертвыми молитву, хотя от Гвен исходит ужасающее зловоние.

Затем все садятся на лошадей и едут в молчании по тропе, которая поднимается на холмы. Кэтрин то и дело оборачивается, высматривая великана. Томас тоже вертится в седле. Они с Кэтрин встречаются взглядами, и оба кивают, понимая друг друга без слов.

Через некоторое время снова припускает дождь. Они двигаются вглубь суши, следуя по горной долине, где с каменистых возвышенностей обрушиваются пенящиеся водопады. Впереди – холмы с голыми склонами, взмывающими под самые облака. Пони уже храпят от усталости. В какой-то момент мальчишка оборачивается и смотрит на небо. Вечереет, температура падает.

Мальчишка что-то тараторит.

– Что он сказал?

– Снег, – переводит Маргарет. – Он говорит, ночью на возвышенностях выпадет снег.

– Только этого нам не хватало для полного счастья, – бурчит Уолтер.

Кэтрин удивлена, что Маргарет понимает по-валлийски. Разве Дунн не говорил, что она не очень стремилась выучить местный язык?

– Нужно найти кров, – произносит Томас. Они только и делают, что ищут укрытия, прячась от чего-то или от кого-то, думает Кэтрин.

– Давайте-ка поднажмем, – говорит Уолтер. – Надо подальше уйти от тех ублюдков.

Вскоре они выезжают на дорогу с высокой травой между продольными углублениями от колес. Впереди они видят дым. Находят мост через реку с быстрым течением и наконец приезжают в большое селение, где имеется постоялый двор. Поместив лошадей в конюшню, они собираются у очага; их потчуют жидкой похлебкой из кролика и запеченным сыром. Соломенные тюфяки тонкие, но Кэтрин в любом случае не смогла бы заснуть. Она лежит, прислушиваясь, не едут ли люди Райвена, но тишину нарушает лишь кашель Маргарет.

Ночью, как и предсказывал юный Дафидд, идет снег, и наутро холмы венчают белые шапки, а вода в колодце покрыта корочкой льда. Позавтракав сыром, они снова укутываются в дорожные плащи – все, кроме их провожатого, у которого нет даже обуви.

– Смотреть на него и то холодно, – признается Уолтер.

Через некоторое время Томас не выдерживает, они останавливаются и открывают багаж Маргарет, дабы найти что-нибудь потеплее для мальчишки. Там несколько платьев, сорочки, чепец, какие-то документы, синий кожаный кошелек с золотыми монетами, четки, пара дубовых паттенов с кожаными острыми носами, шоссы из тонкой шерсти, льняное нижнее белье, шерстяная куртка и – в самом низу – часослов, который, наверное, стоит дороже всех остальных вещей вместе взятых. Они отдают шерстяную куртку Малышу Дафидду. Маргарет лишь пожимает плечами, никак не реагируя на слова благодарности мальчишки.

Они долго едут верхом и после полудня добираются до городка, над которым возвышается замок. Мальчишка что-то лопочет, Маргарет переводит:

– Говорит, это Кастел-Недд[112]. Говорит, что лучше заночевать здесь, а утром двинуться на север.

На постоялом дворе есть свой пруд, и на ужин они едят рыбную похлебку с хлебом и подрумяненным сыром. Пиво им подают солоноватое, противное на вкус. За столом они все больше молчат. Хозяин постоялого двора знает только про высадку войска Тюдора, а про отряд Райвена ничего не слышал. Кэтрин сидит у очага, наблюдая, как пар поднимается от ее высыхающей одежды. Ей не хватает Оуэна, который одним своим присутствием внушал спокойствие; не хватает неумолчной болтовни Дафидда.

В эту ночь Маргарет спит на спине, дышит с присвистом, кашляет во сне, не давая заснуть Кэтрин. В конце концов Томас одной рукой обнимает ее за плечи, чтобы она успокоилась, и утром, когда они просыпаются в предрассветный час, его рука по-прежнему лежит у нее на плечах.

– Еще снегу подвалило, будь он проклят, – бурчит Уолтер.

Снег на дороге затвердел от мороза. Они трогаются в путь, а какая-то женщина кричит что-то им вдогонку от двери своего дома.

– Говорит, нам не надо ехать по этой дороге, – переводит Маргарет, тяжело дыша. – Говорит, в той стороне погода плохая.

Но другого пути у них нет. Они покидают постоялый двор, минуют запертую церковь с молчащим колоколом на колокольне, выезжают из ворот и видят обледенелый деревянный мост, перекинутый через бурлящую реку.

Все утро они следуют на север вдоль реки; снег летит им в спины. Дорога ползет вверх по холмам, становится все более каверзной. Прямо посередине растут кусты, а отдельные участки как будто обвалились в протекающую внизу реку.