Зимние странники - Тоби Клементс
Ночью он чувствует, как Кэтрин вдруг напрягается. Томас мгновенно просыпается, но лежит не шевелясь. Она отползает к краю постели, встает, шурша соломой. До ветру собралась? Кэтрин на цыпочках идет к окну, отодвигает засов на ставнях. Комнату рассекает надвое лента лунного света. Вдали лает собака.
Что она там делает? Кэтрин забирается на скамью, прижимается лицом к оконной прорези и надолго замирает. Потом спускается со скамьи и закрывает ставни.
– Что там? – шепотом спрашивает Томас, когда она снова залезает под одеяло.
– Просто… Нет. Ничего, – отвечает она, но он чувствует, что ей не по себе. Вскоре он опять засыпает.
Утром Кэтрин нигде нет. Он ищет ее и находит на парапетной стенке башни. У самого выхода на парапет спит тот же мальчишка, скрючившись в немыслимой позе. На Кэтрин все еще сырой дорожный плащ и натянутая на уши шляпа, из-под которой выбиваются длинные пряди волос, хлещущие ее по лицу.
Поверх ее плеча он видит море. Позеленевшее от дождя, оно теперь полностью накрывает обнажающееся во время отлива глинистое дно в бухте. Слышно, как волны разбиваются о берег. Русло реки прямо под стеной замка тоже доверху заполнено водой.
Кэтрин смотрит на запад, прикрывая рукой глаза от дождя. Услышав Томаса, она оглядывается на него, потом снова отворачивается и куда-то показывает рукой. Томас всматривается вдаль. В западной стороне, за мысом, как будто что-то виднеется – длинная полоса в небе.
– Что это? – спрашивает он.
– Дым, наверное.
– Ты сказала Дунну?
– Он на богослужении.
Томас будит мальчишку, энергично его встряхнув. Тот спросонья что-то бормочет. Томас берет его за плечо и показывает на дым. Мальчишка снова что-то бормочет, но уже взволнованно, и исчезает за дверью. Они слышат, как он сбегает по винтовой лестнице. Мгновением позже мальчишка уже несется по двору, что-то крича на бегу. Томас узнает слово «Тюдор». Из укрытий выбираются женщины и дети, смотрят вверх на башню, где стоят Томас и Кэтрин.
– Это и есть тот самый Джаспер Тюдор?[110] – вопрошает он. – Его армия высадилась в Уэльсе?
– Должно быть, – предполагает она.
Томасу становится дурно. К замку направляется целая армия. Он вряд ли выдержит еще одну такую битву, как под Нортгемптоном. Вскоре они слышат шаги. На башню поднимаются Дунн и Уолтер.
– Точно, это они, – подтверждает Дунн. – Корабли Тюдора. С армией французских и ирландских наемников, чтоб им пусто было. Проклятье! Надо подготовиться к встрече.
Они торопливо спускаются с башни.
– Не понимаю, – говорит Уолтер. – Почему они высадились именно сейчас? Посреди зимы, черт возьми. Чем они будут питаться? Где будут ночевать? Ерунда какая-то.
– Тюдор всегда был немного с придурью, – соглашается Дунн. – Знаете, его дед считал, что натура у него хрупкая. Каково, а! А ведь он был королем Франции.
– И из-за этого его сын привел сюда свою армию, чтобы свергнуть герцога Йоркского? – спрашивает Кэтрин.
– Похоже, что так, – пожимает плечами Дунн. – После того, что случилось с его братом, герцога Йоркского он не жалует. И вряд ли в восторге от Акта согласия[111], верно? Ведь его собственного племянника лишили права наследовать трон.
– Да он, наверное, и в глаза-то никогда не видел своего племянника, – качает головой Томас. – Что же заставило его пойти на такое – вторгнуться в родную страну с армией наемников?
Дунн недоуменно смотрит на Томаса, словно удивляясь его наивности.
– Ежели его племянник станет королем, он получит всяческие почести и привилегии, так ведь? Титулы, земли, должности и все такое. Сможет женить сына на самой богатой женщине в стране. А ежели его племянник королем не станет, что он получит? Пинка под зад – и полетит с лестницы кувырком. Потому он и привел сюда войско.
Теперь все стало понятно.
Во дворе женщины уже трудятся вовсю – под дождем колотушками выбивают грязь из белья, мерными ударами словно отсчитывая ход времени.
– И что теперь? – спрашивает Кэтрин Дунна.
– Мой Джон сообщит о высадке войска графу Марчу. Граф наверняка не захочет, чтобы Тюдор воссоединился с армией Сомерсета. Ведь если они соединятся… Матерь божья… не хотел бы я сейчас жить в Лондоне. Полчища шотландцев, ирландцев, французов и северян! Да они разграбят все, над чем не смогут надругаться, а остальное сожгут. – Дунн хмуро смотрит на них. – А вам надо в путь трогать, если хотите вернуться в Англию до середины лета.
– Прямо сегодня? – спрашивает Уолтер.
– Сегодня же, – подтверждает Дунн. – Солдаты Тюдора вот-вот начнут рыскать по селам в поисках добычи. Мы можем продать вам лошадей и провиант.
– То есть мы поедем верхом?
– Хотите – пешком идите или ждите на пристани корабля, но я бы на это не рассчитывал.
Томас и Кэтрин переглядываются.
– Да, надо ехать, – говорит Уолтер.
Кэтрин кивает, соглашаясь.
– Я уведомлю Маргарет, – говорит Дунн.
– Зачем? – останавливает его Уолтер.
– Она должна подготовиться к дороге. Вещи собрать.
– Вы хотите, чтобы мы взяли ее с собой?
– Конечно, – быстро отвечает Дунн, не давая им возможности передумать. – Насколько я понял, вы за тем и приехали. К тому же так будет лучше. Она поедет без служанки, если не возражаете. Я не могу отпустить тетушку Мелчин в Англию, тем более что теперь здесь всюду солдаты Тюдора. И вам так быстрее будет.
Кэтрин вздыхает, Томас с Уолтером неохотно кивают в знак согласия. К Маргарет посылают мальчишку, дабы предупредить ее о скором отъезде, а они втроем возвращаются в комнату над привратницкой и вновь собирают свои вещи.
– А мы хоть знаем, как добраться домой? – спрашивает Томас Уолтера.
– Возьмем провожатого, – отвечает Уолтер. – Одного из местных парней.
– А где Дафидд и Оуэн? – осведомляется Кэтрин.
– Где-то здесь, – бурчит Уолтер. – Прощаются, наверное, со своими.
Дунн продает им трех лошадей, странноватых на вид, с большими глазами и маленькими головами. Это лучшие из тех, что есть, убеждает он их.
– А как же Оуэн и Дафидд?
– Своих возьмут.
Они осматривают лошадей во внешнем дворе замка. Из конюшни приводят пони для Маргарет, с дамским седлом, в котором, должно быть, никто ни разу не ездил.
– Она любит верховую езду, – говорит Дунн, – но у нее проблемы с дыханием. Ей тяжело находиться рядом с лошадьми.
– А если у нее опять начнется кашель? – спрашивает Кэтрин.
– Это возможно, – пожимает