Зимние странники - Тоби Клементс
Томас продолжает путь по тропе и выходит на поляну. Там уже Дафидд, Оуэн и Генри. Бледные, они возятся возле убитого в белом нарамнике. Дафидд пытается снять с его пальца перстень. Мимо них проносятся безоружные солдаты. Генри заряжает лук и гонится за одним из них, будто охотник за дичью. Спускает тетиву, и стрела пронзает грудь несчастного. Тот летит кувырком, а Генри хохочет.
Дафидд поднимает глаза и, увидев, куда направляется Томас, кричит ему:
– Эй, куда тебя несет?! Для нас там сейчас жарковато. Иди лучше сюда, выпей.
Оуэн поднимает в руке бутыль. Томас на ходу качает головой.
– Чертова преисподня! – рычит Дафидд. Бросив руку мертвеца, он надевает на плечо лук и тащит за собой Оуэна. Генри идет следом. Стрел у него все равно не осталось.
Дальше по тропе они видят шатер короля: на парусине – герб, на обоих шестах висят поникшие флаги. На поляне перед шатром, где чернеет пепелище от бивачного костра, который жгли минувшей ночью, гурьба билльменов Фоконберга собралась вокруг пяти или шести рыцарей в латах, нападает на них, нанося рубящие и колющие удары, изматывает, как собаки травят медведя.
Эти рыцари – лорды, герцоги и графы. Слишком известные личности, они не удосужились надеть гербовые накидки, и отличить их можно лишь по украшениям, венчающим шлемы. Свита их покинула, а может, никого из их отрядов уже не осталось в живых. Люди Фоконберга безжалостно расправляются с их билльменами в красно-черных куртках. За ними стоят, наблюдая за побоищем, королевские герольды в четырехцветных табарах. Своими бледными лицами они напоминают Томасу монахов в приорате.
А вот и Райвен.
Легко узнаваем даже в своих богато украшенных доспехах. Двумя руками держа длинный черный меч, он ловко отбивается от билльменов – крутится, делает ложные выпады, подныривает под удары и сам атакует. Томас на мгновение словно прирастает к земле, наблюдая за ним. Райвен делает шаг в сторону, уклоняясь от билля, который все равно задевает его по ноге, потом выхватывает оружие у билльмена, а его самого рывком притягивает на острие своего меча, протыкает и швыряет на землю. У того из горла, пенясь, хлещет кровь. Не удостоив беднягу взглядом, Райвен со всей силы бросает билль в другого солдата Фоконберга. Тот на мгновение отвлекается, и этого вполне достаточно, чтобы еще один рыцарь подскочил к нему и булавой размозжил голову.
– Иисус на кресте, – бормочет Дафидд. – Я в этом не участвую.
Но Томас встает перед Райвеном. Смотрит в темные щели его шлема, ожидая хоть какой-то реакции. И тот реагирует: нападает на него. Кончик меча, плоский и круглый, как язык, свистит у его глаз. Томас отклоняется назад, падает, откатывается в сторону, быстро вскакивает на ноги и сам атакует: нагнувшись, бьет с плеча полэксом по правому боку Райвена.
Тот отпрыгивает в сторону, уклоняясь от удара, но шип полэкса царапает заклепки кирасы и разрывает кожаный шнурок внизу. Кираса на Райвене тут же перекашивается. Почувствовав это, он хлопает по ней рукой в кольчужной перчатке, но сделать ничего не может.
Райвен ждет. Пепел вздымается у его ног. Дафидд встает плечом к плечу с Томасом, Генри занимает позицию слева от него, подобрав билль убитого солдата. Томас делает ложный выпад. Райвен бросается на него. Дафидд заслоняет Томаса, принимая мощный удар на свой щит, и, пошатнувшись, кидается с мечом на Райвена, но его клинок лишь со звоном отскакивает от наруча рыцаря. Вскрикнув, Дафидд отпрыгивает в сторону, зажимая руку. Райвен гардой меча бьет его по голове. Удар приходится на шлем. Дафидд отшатывается, кровь заливает ему глаза. Райвен молниеносно поворачивается и делает выпад в сторону Генри, метя клинком в ноги.
Генри спасают его скрипучие наголенники. Коротким ударом билля он хочет подсечь Райвена, но тот успевает отпрыгнуть и затем локтем бьет Генри в лицо. Тот оседает, две струи крови текут с его губ. Райвен подступает к нему и заносит над его головой меч. Но тут вмешивается Томас: с размаху вонзает острие полэкса в Райвена. Звенит кираса. Еще один кожаный шнурок на ней разрублен. Райвен невольно пятится.
Позабыв про Генри, он нападает на Томаса. Тот подныривает под его меч и отбегает на пять шагов, но потом поворачивается и возвращается. Наносит рубящий удар. Райвен парирует его и идет в контратаку. Томас отступает. Если столь мощный удар мечом достигнет своей цели, все будет кончено. Томас снова нападает, и опять Райвен вынуждает его отступить. Его клинок так быстр, что за ним не уследить.
Рыцарь рядом с Райвеном спотыкается. Его испачканные сажей доспехи обагряет кровь – вероятно, из ранее полученной раны. Ему трудно передвигаться. Другие билльмены вонзают в него шипы своего оружия. Пошатнувшись, он падает. Жить ему осталось недолго. Райвен тоже измотан. Томас опять наносит удар: лезвие его топора едва не срубает со шлема забрало, оставляя на нем рубец. Райвен отскакивает в сторону. Его клинок сверкает в воздухе и вонзается в плечо Томаса. Тот охает: его как будто обожгли раскаленным железом.
Генри приходит в себя, но на ногах стоит нетвердо; его подбородок и грудь в крови. Он атакует Райвена с другой стороны. Райвен и еще двое рыцарей, которые пока на ногах, становятся спинами друг к другу, образуя треугольник. На пепелище костра у их ног лежат в золе убитые билльмены. Еще больше там раненых, которые сражаться уже не могут.
Мгновением позже третий рыцарь падает под градом ударов других билльменов. Только они собираются его добить, как второй рыцарь топором отрубает кисть одному из них. Хлещет кровь, и раненый выходит из боя.
Томас снова сосредоточивает внимание на Райвене, и следующую минуту они обмениваются ударами, которые оба парируют, а бывает, едва не пропускают. Райвен старается держать на расстоянии Томаса и Генри, неожиданно перекладывая меч из одной руки в другую. Но после того как Генри разрывает последнюю завязку на его кирасе, он теряет маневренность. Между пластинами доспехов появляются зазоры – уязвимые точки для оружия противника.
Томас опять нападает. Пот, кровь и дождь заливают ему глаза; каждый мускул в теле вибрирует от напряжения. Однако Райвен теперь двигается неуклюже, как будто перед ними совсем другой человек. Каждый новый удар Томаса он отражает менее твердо, меч опускается на один-два дюйма ниже, чем нужно.