Зимние странники - Тоби Клементс

– У нас есть время помолиться, – добавляет Фоконберг.

Он спешивается, отдает поводья пажу и опускается на колени прямо в грязь. Появляется священник. Все остальные солдаты преклоняют колена и начинают читать «Отче наш». Когда молитва окончена, из баталии Уорика раздается сигнал трубы. Фоконберг под дождем поворачивается лицом к врагу и высоко поднимает руку, в которой держит боевой молот. Воины напоследок крестятся и опускают забрала.

Снова сигнал трубы.

Фоконберг резко опускает руку.

Войско приходит в движение. Поле оглашают лязг и скрежет доспехов и оружия. Один солдат поскальзывается на траве, следом – еще один. Строй рассыпается, колышется как волна, а ведь они преодолели не больше десяти шагов. Еще один солдат поскальзывается, падает. Потом еще один. Ряды воинов смешиваются. Они роняют оружие, подбирают, снова бегут. Томас пятками вгрызается в мягкую землю. Черный Джон, спускаясь по холму вслед за ним, хватается за его плечо, чтобы не упасть.

Уолтер, позабыв про свои обязанности двадцатника, бормочет молитвы.

– Держим строй! – кричит вместо него Джеффри. – Ровнее, парни. Ровнее. Забудьте про пушки. Забудьте про них.

Они уже у подножия холма, под ногами хлюпает болотистая почва поймы реки. Башмаки увязают в глине. Вышедшая из берегов река местами затопила низину, отдельные участки полностью залиты бурой водой. Томас слышит только гул и топот бегущих вокруг солдат.

А потом видит флаг.

На этот раз сомнений у него нет.

Флаг развевается, будто подает сигнал. Ненадолго взмывает вверх на краю стены с левой стороны. Это флаг Райвена.

Томас спотыкается, оступается, едва не падает. Но ему кажется, будто он плывет, поддерживаемый некой непонятной силой. Он чувствует себя неуязвимым. Почва под ногами твердеет, и он устремляется вперед.

– В атаку! – ревет он. – За мной!

Шлепая по грязи, он локтями прокладывает себе дорогу в первый ряд лучников и бросается влево, ведя за собой солдат.

– Томас! – кричит Джеффри. – Сбавь ход! Пусть билльмены примут удар на себя!

До вражеских позиций шестьсот шагов. Шестьсот шагов отделяет его от орудий, но Томас мчится на них, не отрывая глаз от флага. Солдаты неприятеля разражаются ревом. Их рев адресован ему, но он не останавливается.

Пятьсот шагов.

Строй растягивается влево, образуя в середине брешь. Томас, по пояс в грязи, по-прежнему впереди, ведет солдат к правому флангу королевских войск. Какую бы тактику ни избрал Фоконберг, планы его спутаны. Все мчатся за Томасом.

И тут стреляет пушка: из бойницы вырывается клуб серого дыма и следом раздается громовой раскат. В воздухе свистит ядро, падающее где-то за спиной у Томаса, туда, где только что были лучники. Оно влетает в ряды латников, занявших их место. Грохот невообразимый. Томас бросает взгляд через плечо и видит: какого-то солдата, уже обезглавленного, подбросило вверх ногами.

В рядах образуется просека, вымощенная телами мертвых и раненых – опытных воинов, всю жизнь оттачивавших свое умение владеть копьем, мечом и боевым молотом в боях и на ристалищах; умелых наездников, способных повелевать конями с помощью колен и пяток. Теперь все они валяются на земле, словно ненужные отходы из скотобоен.

Снова орудийный выстрел. Потом еще один. Грохот сотрясает небо и землю. С каждым выстрелом в рядах воинов возникает новая брешь. Клубы дыма плывут над лугом. Томас ощущает наполнивший воздух едкий запах селитры, перебивающий запахи его собственного пота, крови и сырой земли под ногами.

Он падает. Роняет лук и мешок со стрелами. Кто-то наступает на него, и он ничего не может поделать. Вдавлен в грязь. Мимо, громко топая, бегут солдаты. Изловчившись, Томас встает на колени, но его снова толкают на землю. Кто-то бранится ему в ухо. Он хватает лук и затем, собравшись с силами, встает во весь рост и снова бросается к позициям неприятеля. Теперь он уже далеко не в первых рядах, но солдаты вокруг него дрогнули.

Это из-за каменных ядер. Не для того они собрались под знаменем Уорика, чтобы быть разорванными камнями, которыми стреляют со стены французские наемники, думает Томас.

На земле корчится и зовет маму лучник из какого-то другого отряда. Из дымящейся дыры в его куртке хлещет кровь.

Лучники вокруг замедляют бег. Они достигли своей позиции и теперь возятся с луками. Томас выдергивает стрелу из-за пояса и заряжает свой лук. Выстрелив, кидается вперед. Снова стреляет, посылая стрелу через луг в бомбардира, гоголем расхаживающего по стене. Стрела достигает цели, и тот валится с ног. Четвертое орудие выпускает каменное ядро, которое, пролетев через болото, сносит голову какому-то солдату, причем так быстро, что его тело еще какое-то мгновение остается в вертикальном положении. Ядро зарывается в мокрую землю у ног билльменов. Те разворачиваются и бегут назад, вверх по холму.

Внезапно рядом появляется Уолтер. Он уже полностью владеет собой и начинает отдавать команды.

– Бей и уходи! – кричит он. – Бей и меняй позицию!

Томас заряжает и выпускает очередную стрелу, по-прежнему целясь в левую сторону.

Билльмены нагнали лучников, напирают сзади, бегут вперед своими отрядами.

Стреляет пятое орудие, но вместо ожидаемого грохота раздается глухое «паф». Уолтер останавливается и опускает лук.

– Осечка! – кричит он.

Следующее орудие издает еще более тихое «паф». Над рядами противника вздымается дым. И опять глухое шипение.

Уолтер разражается диким хохотом, показывая на небеса.

– Это из-за дождя! – кричит он. – Из-за дождя, будь он проклят! Бог на нашей стороне! Они не могут запалить свои чертовы пушки!

На их глазах бургундцы, вскидывая вверх руки, оставляют свои орудия и бросаются бежать. Один из людей короля, полностью закованный в броню, пытаясь остановить бегство, с размаху рубит солдата мечом. Поднимает меч на еще одного, но третий бургундец что-то швыряет в него, сбивая с ног. Позиции противника пустеют.

– Вперед! – ревет Уолтер. – Живей! Живей! Они у нас в руках!

Он жестом подгоняет капитана билльменов – долговязого парня в ржавом шлеме и ножных латах, которые тот, вероятно, позаимствовал у своего отца. До стены все еще двести шагов, и солдаты теперь находятся в зоне досягаемости стрел вражеских лучников. И только латники и билльмены бросаются в атаку, как небо темнеет от тучи стрел.

– Берегись! – кричит кто-то.

Внезапно Томаса оглушает цепенящий шум. Кажется, что стучат сотни молотков, что-то вбивая один за другим. Солдаты вокруг падают, древки стрел пляшут между ними, треща и расщепляясь. Латники, пригнув головы, продвигаются вперед,