Зимние странники - Тоби Клементс

бесится от злости. Скауты встретили неприятеля в полях по эту сторону от Нортгемптона. Двое сразу погибли, еще один был ранен и вряд ли доживет до утра. Но он успел сообщить, что армия короля разбила лагерь перед городом и с флангов его защищает река, что численность войска составляет около десяти тысяч человек, что они возводят крепостной вал и что пушек и бомбард у них столько, сколько двое уцелевших разведчиков в жизни не видели.

Именно эта последняя новость привела Уолтера в ярость.

Они идут к дороге, где Джеффри и остальные солдаты отряда ждут у шипящего костра. У всех от дыма слезятся глаза.

– Есть что-нибудь?

– Ничего.

– Только зря время тратим, – бурчит Уолтер. – Нам спать надо, а не караул нести. Они, поди, сейчас спокойненько храпят за своими стенами.

– Да, сегодня ночью ничего не произойдет, – соглашается Джеффри. Он вытягивает руку раскрытой ладонью вверх, ловя дождь, который снова припустил и теперь колотит по шлемам и заливает глаза. Мгновением позже свеча в фонаре гаснет.

– Проклятье. – Уолтер отшвыривает его к выступающим из земли корням дерева.

– Уолтер, может, нам и не придется идти в атаку, – говорит Джеффри.

– Ну да, они уже два дня окапываются за той треклятой стеной. По-твоему, они теперь оставят свои пушки за валом и бросятся на нас безоружными? Вверх по холму?

– Уорик все еще посылает к ним герольдов.

– А их отправляют обратно, не так ли? И пока герцог Бекингем в лагере короля, так и будет.

– С нами архиепископ. Если он вмешается, король прислушается.

– К чему? Это ты слушаешь, да не слышишь, Джеффри. Уорик говорит, что хочет встретиться с королем. Скажешь, разумно? Да. Только о чем он хочет с ним говорить? А я объясню. Он хочет заполучить назад свои земли и избавиться от уродов вроде Бекингема и Сомерсета, и всех остальных мерзавцев, что присосались к нему. Так с какой стати те твари, что окружают короля, захотят допустить к нему Уорика? Не захотят и не допустят. Уорик это знает. И Марч тоже. Потому мы здесь. Огромная армия, которая должна сражаться во Франции, выбивая дух из чертовых французов. А мы вместо этого стоим здесь, готовимся атаковать армию других англичан, а те только и ждут, чтобы запалить свои проклятые пушки и отправить нас прямиком в чистилище. Чепуха это все. Чушь.

Долгое время разговоров не слышно. Дождь заливает костер. Уолтер сплевывает, затем отходит в сторону и громко мочится в лужу.

Джеффри вскидывает брови и встречается взглядом с Томасом.

– Эх, – вздыхает он, пожимая плечами.

И вдруг Уолтер, не домочившись, прерывает струю. Все оборачиваются к нему, ждут, когда он продолжит. Настораживаются, затаив дыхание.

– Святые праведники, – бросает он, натягивая штаны. – А это еще кто?

Джеффри подкидывает хвороста в огонь.

– Всадник, – шепчет Уолтер. – Может, и не один. Так, парни, быстро от костра. Приготовьтесь стрелять. Джеффри, ты со мной. Генри, иди за капитаном караула. Приведи его сюда. И побыстрей.

Теперь все слышат стук копыт лошади, идущей шагом по дороге со стороны Нортгемптона. Всадник едет медленно, в темноте его не видно. Томас трогает пальцами клюв своего полэкса. Всадник кутается в темный дорожный плащ, конь у него серый. У кромки света, отбрасываемого костром, он останавливается. В отсветах огня тускло поблескивают его поножи и сабатоны. Значит, не обычный путник.

– Сэр, добро пожаловать к нашему костру! – кричит Джеффри в темноту. – Уж не знаю, что заставило вас пуститься в путь в столь ненастную ночь.

Всадник побуждает коня чуть продвинуться вперед. Но свет костра все еще не достигает его лица.

– Мне нужен Ричард Невилл, граф Уорик, – сообщает всадник. Голос у него твердый, выдает человека знатного происхождения, хотя плащ скрывает его внешность: невозможно определить, молодой он или старый, толстый или худой, крепкого или хилого телосложения.

Уолтер выступает на шаг вперед и всматривается в лицо незнакомца.

– Как вас представить? – спрашивает он.

– Мое имя ему ничего не скажет, – отвечает всадник, – но он захочет услышать то, что я намерен ему сообщить. Передайте ему это. Он поймет.

Незнакомец наклоняется в седле, вручая что-то Уолтеру. На руках перчатки. Лица по-прежнему не видно.

Уолтер принимает опознавательный знак и хмурится.

– Вы вооружены, сэр? – спрашивает он.

Незнакомец медлит, словно оскорблен его вопросом. Потом откидывает полу плаща, обнажая пустые ножны на поясе. На нем белый нарамник.

– Томас, – зовет Уолтер. – Беги, передай это герольду Уорика.

– Нет! – восклицает незнакомец. – Нет. Только лично в руки милорду графу.

Томас входит в круг света, чтобы взять опознавательный знак, теплый на ощупь. Затем поворачивается и уходит.

– Эй ты. Подожди.

Его окликает всадник. Томас останавливается.

Незнакомец перегибается в седле, сверху вниз глядя на Томаса. Его лицо спрятано в складках капюшона плаща. Время идет. Томас слышит, как всадник дышит, открывает и закрывает рот.

Наконец тот выпрямляется в седле и взмахивает рукой.

– Ступай.

Томас идет в лагерь. В тусклых отсветах костров рассмотреть рисунок на жетоне не представляется возможным, понятно только, что это небольшой серебряный значок, наподобие тех, что крепят на куртки сторонники и верноподданные того или иного лорда. Томас разглядывает его возле бивачного костра посреди лагеря и видит, что на нем изображен необструганный посох – эмблема самого Уорика. Навстречу спешит по тропинке капитан караула, за которым идет Генри.

– У меня послание для его светлости графа Уорика, – сообщает Томас.

– Давай сюда. – Капитан протягивает руку.

Томас качает головой.

– Велено передать графу лично в руки.

Капитан удивленно приподнимает брови.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. – Он показывает на самую большую палатку, которая изнутри освещена множеством свечей, так что Томас различает тень человека, сидящего в ванне. Другая тень льет воду из ведра, отчего в палатке поднимаются клубы пара. Над входом выступает большой навес, под которым стоят на страже два солдата.

Томас объясняет стражам цель своего прихода. Один не сводит глаз с Томаса, пока второй, просунув голову в палатку, приглушенным тоном докладывает о нем.

– Впусти, – доносится до Томаса отрывистый голос графа.

Стражник поворачивается к нему и большим пальцем показывает на вход.

Томас проскальзывает в палатку.

Граф Уорик сидит в ванне. Его коленки, словно два островка, торчат из воды, от которой поднимается пар. Слуга льет ему на спину из ведра. Благовоние трав перебивает еще более едкий запах свечей из жира.

Волосы Уорика липнут к голове.

– Это ты, – узнает Томаса Уорик, несмотря на слабое освещение. – Что, во имя всех святых, тебе нужно?

Томас удивлен, что Уорик вспомнил его, ведь он видел Томаса только раз и мельком после происшествия на охоте.

– На краю лагеря