Зимние странники - Тоби Клементс
– Томас! – взвизгивает Кэтрин.
Он вздрагивает от ее крика, поворачивается и, прищурившись, смотрит вдаль, куда она показывает рукой.
– Не может быть, – бурчит он. – Это просто еще один верзила.
– Нужно сойти с дороги, – говорит Кэтрин. – Вон там поворот. Видишь?
Впереди на пересечении дорог жмутся друг к другу несколько хижин, до них где-то пол-лиги. Судя по тому, что дым над ними не вьется, они брошены своими хозяевами, как и во всех селениях в этом краю. Если им удастся доскакать до тех лачуг, они съедут с дороги, спрячутся в горах и там переждут, пока армия Тюдора не пройдет мимо. Кэтрин надеется, что она обозналась, что среди их преследователей Райвена и великана нет.
Они врезаются пятками в бока лошадей, а те, хоть и изнуренные, животные выносливые и ускоряют бег. Они доезжают до перепутья между хижинами и резко поворачивают влево, на север. Дорогу эту даже тропой трудно назвать, но ехать по ней можно, и она ведет их через сад низкорослых хилых яблонь, мимо водопада, у подножия которого в поблескивающем ручье крутится со скрипом и буханьем мельничное колесо.
Кэтрин окоченела от холода, ее мутит от голода и усталости; полумертвый пони под ней еле идет. Она едва не падает из седла, но они не останавливаются. Их путь пролегает по берегу реки, потом по заливным лугам. По обе стороны от них вздымаются холмы. Впереди – лес.
– Что будем делать, если они последуют сюда за нами? – спрашивает Кэтрин.
– Я пытаюсь думать как Уолтер. Как бы он поступил? – отвечает Томас.
Наверное, остановится и скажет, чтобы она ехала дальше, а он попытается задержать преследователей, предполагает Кэтрин. Это в его характере. Именно так Томас повел себя по другую сторону гор, в Уэльсе. Внезапно эта мысль повергает ее в ужас. Без Томаса у нее не останется ничего и никого.
Тропа ведет их через небольшой лесок, где в темных озерцах отражается небо. Она подныривает под низкие сучья деревьев. Потом дорога огибает парочку ив. Томас вдруг издает стон. Кэтрин смотрит в ту сторону, куда он показывает рукой.
На этот раз обознаться невозможно.
По тропе, что тянется через густой лес на холмах, на огромной лошади скачет великан. Должно быть, их преследователи видели, как они свернули, и решили поехать им наперерез. За великаном следует с десяток верховых с длинными копьями наперевес.
– Господи помилуй, – выдыхает Кэтрин. – Как они узнали?
– Еще можно попробовать оторваться, – говорит Томас. – Или найти место получше, чтобы дать бой. – Он оглядывается вокруг, но более выгодной позиции не видит. – Нет, – вздыхает Томас. – Будем драться здесь. Я устал бегать.
Кэтрин кивает. Оба разом обнажают клинки: он – меч, она – кинжал. Кэтрин откидывает за спину полы плаща и тыльной стороной ладони вытирает нос. Койф сполз с ее коротких волос, висит, как капюшон. Порезанное ухо болит на морозе. Вместе они наблюдают, как на поляну выезжают всадники: мужчина с завязанным глазом и великан.
– Смотри, – говорит Томас. – Это не сам Райвен. Его сын. Может, попробуешь еще раз выбить его из седла?
Великан замечает Томаса с Кэтрин под деревом и показывает на них. Скачущий рядом с ним Эдмунд Райвен хохочет. Потом великан, подстегнув своего коня, мчится к ним через камыши. Кэтрин слышит, как Эдмунд Райвен обнажает меч.
Великан тем временем похваляется своим оружием, потрясая им в воздухе. И хохочет.
Он вернул себе свой полэкс.
Кэтрин закрывает глаза. Значит, Уолтер погиб. Осознание этого причиняет физическую боль. Будто ее ударили по почкам или она упала с дерева.
– Если удастся нанести хотя бы один удар… это все, о чем я прошу, – произносит Томас.
Всадники на лугу выстраиваются в шеренгу плечом к плечу за великаном и Эдмундом Райвеном. Двое из них ранены. Даже у великана левая рука безвольно лежит на колене, словно он ее бережет. Это Уолтер постарался, надеется Кэтрин.
На широкую долину опускается ночь, вершины холмов на противоположном краю луга, за спинами верховых, теряют четкие очертания, превращаясь в расплывчатые темные силуэты; небо чернеет. От лошадей поднимается пар.
– Что ж, – молвит Томас. – Час настал. Значит, на то воля Божья.
– Значит, – соглашается Кэтрин дрогнувшим сиплым голосом. Сердце заходится в груди. Надо попытаться быть мужественной, настраивает она себя. Не упасть с криком. Она должна умереть достойно.
– Кит, – обращается к ней Томас. – Кэтрин.
На его ресницах блестят слезы, губы дрожат.
Она протягивает ему руку. Он берет ее.
– Томас, – говорит Кэтрин, опережая его. – Ты знаешь, что я не верю в волю Божию, но если Он желает, чтобы мы погибли сейчас – а все к тому и идет, – я благодарна Ему хотя бы за то, что в последние мгновения жизни мы будем вместе. Я рада хотя бы этому.
Томас молчит. Словно она лишила его дара речи.
Потом, держа меч на коленях, протяжно вздыхает, выпуская изо рта длинную струю пара.
– Я жалею… – начинает он. – Я жалею, что нам не отпущено больше времени. Больше времени на то, чтобы просто жить. Как другие. Без вот этого. – Он жестом показывает на ее обнаженный клинок и приближающихся всадников. – Я жалею, что нам не отпущено больше времени на… на все, – добавляет он.
– Знаю, – отвечает она. – Знаю.
Кэтрин заставляет лошадь подойти ближе к Томасу и тянется к нему. Он наклоняется, и их губы соприкасаются. Она закрывает глаза от сладостного ощущения, желая, чтобы оно продлилось.
Потом они отстраняются друг от друга.
– Да пребудет с тобой Господь, Томас, – молвит она.
– И с тобой тоже, Кэтрин. И с тобой тоже.
Глава 30
Он еще ощущает вкус губ Кэтрин, но знает, что должен убить ее.
Так поступил бы Уолтер.
Сделал бы это быстро – так быстро, что она не успела бы понять, что происходит. Он полоснет мечом по ее горлу, думает Томас, и она будет мертва до того, как свалится с седла. Это не составит никакого труда, зато великан до нее уже никогда не доберется.
Томас чувствует нервное покалывание в пальцах и кипение крови в правой руке. Он крепче сжимает рукоять меча, отводит назад руку. Замахивается.
Эдмунд Райвен, скачущий к ним по