Зимние странники - Тоби Клементс

– И с Маргарет, – добавляет Кэтрин.

– Да, – кивает Томас. – И с Маргарет.

И они продолжают путь. Каждый погружен в раздумья. В мыслях Кэтрин одна только Маргарет. Даже перчатки, что сейчас на ней, напоминают о дочери Корнфорда. Она едет на лошади Маргарет в одежде Маргарет, и порой ей кажется, что Маргарет обращается к ней, что-то объясняет.

Спустя некоторое время они минуют башню, стоящую на холме чуть в стороне от дороги. За следующей возвышенностью маячит убогая маленькая хижина, но никого не видно – ни в самом доме, ни в полях. Они спешиваются. В очаге под золой тлеют угли.

Томас кличет хозяев, но никто не отзывается.

– Тебе не кажется, что за нами наблюдают? – спрашивает он.

У нее тоже такое чувство. Она озирается по сторонам, но никого не замечает. Слышен только шум ветра в деревьях. Они подкрепляются хлебом, что взяли с собой, и выливают эль, который на вкус как лошадиная моча. Потом снова садятся в седла и едут к деревянному мосту. Здесь Томас останавливается, слезает с лошади. Наклоняется и водит пальцем по застывшей на морозе глине.

– Лошади, – заключает он. – С десяток. Хорошо подкованы. Эти следы я вижу на дороге от самого Брекона.

Кэтрин молчит. Как же тут не быть отпечаткам лошадиных подков, думает она. Это же мост. Потом она понимает, что имеет в виду Томас. Следов лошадиных копыт много, все отъехали одновременно и в одном и том же направлении – на северо-восток.

– Разведчики Тюдора? – предполагает Кэтрин.

– Возможно. – В голосе Томаса слышится сомнение.

– Или?..

Томас вскакивает в седло, поворачивается к ней, но ни слова не говорит.

– Неужели Райвен и его великан? Нет, не может быть, – размышляет вслух Кэтрин, зная, что такое вполне вероятно.

– Должно быть, им известно, что мы перешли через горы, – наконец молвит Томас. – Наверняка они догадываются, что мы пытаемся вернуться в Мартон-Холл.

– Тогда, может, сойдем с дороги? – нерешительно предлагает Кэтрин. Она оглядывает гряду холмов, кольцом окружающую их. Серые заснеженные возвышенности венчают облака. Они оба знают, что Кэтрин недостаточно окрепла после болезни, чтобы ночевать под открытым небом.

– Нет, – отвечает Томас. – Трактирщик говорил, что по дороге есть постоялый двор, где останавливаются погонщики скота. Переночуем там.

Они продолжают путь, двигаясь по следам конного отряда до наступления вечерних сумерек, а потом, преодолев еще лигу, видят постоялый двор – желтый огонек во мгле, сулящий самые разнообразные радости. Это крытый соломой холл, построенный на склоне холма в стороне от дороги, среди полей, где бродят блеющие овцы. Кэтрин с Томасом даже не успевают спешиться, а до них уже доносится аромат мясной похлебки, и теперь у Кэтрин все мысли только о еде. Но, приблизившись к трактиру, они слышат голоса мужчин, перебравших эля.

– Здесь останавливаться нельзя, – шепчет Томас.

Кэтрин захлестывает разочарование, липнет, как мокрая одежда. Нет, даже хуже. Причиняет боль. Она окончательно выбилась из сил, ее бросает то в холодный пот, то в жар, бьет озноб. Ей по-прежнему нездоровится. А они едут и едут.

– В какой одежде теплее? В мужской или женской? – спрашивает Томас.

– Одинаково холодно, – отвечает она.

Томас смеется.

От реки, что течет вдоль дороги, поднимается туман, сырой промозглой пеленой застилая долину. Они вздыхают с облегчением, когда дорога уходит в сторону и ползет вверх по склону пологого холма. Перевалив через его вершину, они находят то, что искали, – одинокую хижину, из которой вьется дым. Из мглы выступает какой-то человек. В одной руке у него топор, в другой – дохлая рыба. Увидев Томаса, он отбрасывает рыбу и берет топор в обе руки. Но потом замечает Кэтрин и, успокоенный присутствием женщины, опускает свое оружие.

Мужчина соглашается пустить их к своему очагу. Он ничего не слышал ни о Тюдоре, ни о Райвене, ни о сражении, о котором им сообщил трактирщик в Бреконе. Он даже знать не знает ни про какие войны и может сказать им лишь одно: они на верном пути в Леминстер, и всю дорогу им будет сопутствовать студеная погода. Рыбу он разделывает прямо на полу, потроха бросает в огонь. Потом варит похлебку в черном от копоти горшке, подвешенном на железном пруте над огнем. Его не интересует, откуда они держат путь, куда направляются. Насытившись, он засыпает прямо у очага на утрамбованном земляном полу и всю ночь смачно храпит.

Томас неуклюже укрывает себя и Кэтрин своим одеялом. Предлагает ей подложить под голову книгу продавца индульгенций, но она отказывается. Утром, когда они просыпаются, плотник уже на улице – обтесывает бревно топором. Вокруг него громоздятся кучи щепы. Небо как молоко, холод еще более лютый, а от тела плотника поднимается пар.

Кэтрин почти сразу начинает дрожать в своем плаще, ветер обжигает ее лицо. Лошади спотыкаются на обледенелых колдобинах. Они пересекают низкое плато и, спустившись с него, находят еще одну деревушку, тоже безлюдную.

– Наверное, прослышали, что сюда идет армия Тюдора, – предполагает Томас.

Безлюдьем их встречает и следующая деревня. И следующая.

– Ежели в скором времени не найдем ничего поесть, умрем с голоду, – говорит Томас.

– Это только нам так везет? – недоумевает Кэтрин. – Или все путники не знают, что их ждет?

– Может, вернемся к плотнику? Купим у него немного рыбы.

Они достигают вершины очередного невысокого холма, и Кэтрин оглядывается назад.

– Томас!

Он поворачивается в седле, привстает на стременах, устремляя взгляд поверх ее головы. По дороге за ними, на удалении не более трех лиг, выстроилась вереница всадников.

– Боже всемогущий! – восклицает он. – Быстро они скачут. Должно быть, передовой отряд.

Они пришпоривают лошадей и переваливают через холм, но животные устали, замерзли, голодны и быстрее, чем рысью, идти не способны.

– Нельзя останавливаться, пока не доберемся до Леминстера, – говорит Томас. – Город закроет ворота перед войском Тюдора, и армия пройдет мимо. Так сказал трактирщик.

– Тогда будем молиться, что успеем, – отзывается Кэтрин. – До города далеко еще?

– Он сказал, что не более двух дней пути. Один мы уже проехали, так что…

– Сумеем оторваться?

– Не знаю.

Они едут все утро. Дорога пролегает через пойменные луга, подернутые корочкой серого льда, и купы голых деревьев. Кэтрин еще плохо освоила езду в дамском седле, и с непривычки от напряжения у нее болят все мышцы. Ее лихорадит, бросает то в жар, то в холод. Но останавливаться никак нельзя. Вот одна лига позади, еще одна, но отряд Тюдора неумолимо нагоняет их. Разведчики вырываются вперед, потом вроде как чуть отстают и снова выдвигаются.