Свадьба в Чертолесье - Полина Ивановна Луговцова
— А я-то думала, почему эти места кажутся мне такими родными.
— Только не говори, что собираешься здесь остаться, — заворчал Иван. — Я заберу тебя домой, слышишь?
— Ты просто еще не привык к мысли, что я теперь мужняя жена. Как муж скажет, так и будет, — усмехнулась она и добавила с ехидством: — Привыкай!
— Ладно, обсудим еще, — буркнул он и сменил тему, не желая ссориться с Алисой. — Давай выкладывай, как так вышло, что ты теперь мужняя жена.
Алиса начала рассказывать о своих злоключениях и так разволновалась, что ее снова начало потряхивать. К тому же стены дома дышали сыростью, вокруг гуляли сквозняки, и они оба порядком продрогли. Иван отправился растапливать печь, благо спички еще оставались. Под руку ему попался изрядно помятый чайник, и он вскипятил его, наполнив водой из колодца. Заварка нашлась в том же шкафчике, он приметил ее еще раньше, когда искал свечи, и теперь без особого труда извлек из-под завалов, подсвечивая спичками захламленные полки. Вскоре на столе появились две большие железные кружки, в которых дымился чай с ароматом мяты и душистых трав. К тому моменту, когда они опустели, за окном забрезжил рассвет.
— Не нравится мне, что их нет так долго, — сказал Иван, глядя сквозь мутное окошко в белесую туманную даль.
Алиса тихо вздохнула и забарабанила пальцами по столу: тоже нервничала.
Какое-то время они молчали, вслушиваясь в тишину и глядя, как солнце поднимается над безмолвной деревней. Туман, как живой, откатывался в стороны, обнажая пустые улицы, где не было ни души, лишь ветер гонял по земле сухие листья, похожие на дохлых пауков.
Иван почти потерял надежду, когда увидел, как вдали, из камышей, стоявших стеной за околицей, выныривают один за другим темные рогатые силуэты. А потом появился Мирон. На его руках покачивалось, безвольно свисая, тело Заряны. Голова девушки была запрокинута, и длинные волосы касались земли. Бледное лицо с плотно сомкнутыми веками выглядело безжизненным.
Мир перед глазами Ивана расплылся и подернулся туманом. Он опрометью выбежал из дома, проломив еще пару ступенек на трухлявом крыльце и даже не заметив этого, промчался по улице и спустя мгновение остановился перед Мироном, тяжело дыша, не в силах вымолвить ни слова и не решаясь взглянуть на Заряну, которую тот держал в руках.
Он не смотрел, но все равно видел алый разрез на ее шее. Видел тонкий кровавый ручеек, исчезающий в вырезе платья. Видел крошечные пятнышки крови на белом кружеве, похожие на рассыпавшееся рубиновое ожерелье. И больше он ничего не мог видеть. Его пальцы сомкнулись на ее запястье в попытке прощупать пульс.
И в этот момент он услышал, как Заряна произнесла его имя. Это случилось прежде, чем она открыла глаза и посмотрела на него.
«Как она узнала, что я стою перед ней?» — вспыхнула мысль в его голове и тотчас исчезла: разве сейчас это важно?
— Ты настоящий? — спросила Заряна, разглядывая его сквозь дрожащие ресницы. — Я не умерла? Мне так холодно, но ведь мертвые не мерзнут, правда?
— Сейчас ты мигом согреешься! — ответил Иван, забирая ее у Мирона. — У нас там как раз печь натоплена. И чай, наверное, еще не остыл. Тебе срочно нужно в постель!
Заряна попыталась что-то сказать, но закашлялась, и у Ивана оборвалось сердце от подозрения, что ее рана на шее серьезнее, чем кажется с виду.
Однако его опасения оказались напрасными — порез был неглубоким, — а вот беда пришла, откуда он ее совсем не ждал, по крайней мере, так скоро.
***
Гордей долго стоял на ветхом мостике, перекинутом через топь, и, украдкой выглядывая из камышей, смотрел на Чертолесье, где копошились «рогатые». Он видел, как всем скопом они только что вернулись из леса, и с ними был Мирон, который нес Заряну. Потом появился и сбежавший пленник, Иван — он вышел к ним из Чертолесья. Пришлось подождать, пока они наговорятся и разойдутся по избам. Еще немного, и от этой гнилой деревушки ничего не останется, она превратится в пепел вместе со своими рогатыми и безрогими обитателями.
Гордей повернулся к толпе, стоявшей позади него, за мостом, у самого края топи. Там собралось все мужское население Неведани, кроме малых детей и недорослей. И стар и млад, вооружившись вилами, топорами и дубинами, вышли на битву с нечистью по призыву Гордея. Среди них были и стражники, вооруженные копьями и луками, и «нужные» люди Велемудра, у которых за пазухой было припрятано огнестрельное оружие (правда, Гордей шепнул Велемудру, чтобы тот велел им пускать его в ход лишь в крайнем случае, если иначе справиться будет нельзя).
Люди молча ждали сигнала к наступлению. В их глазах, настороженных и злых, плескался страх перед нечистью, который Гордей долгие годы взращивал в их сердцах, используя его, как поводья, чтобы править ими.
— Час пробил! — провозгласил он. — Ступайте и ничего не бойтесь! Помните: за вами Неведань, ваши матери, жены и дети! Я пойду следом и буду защищать вас силой, данной мне богами! — Он прикоснулся к амулету на своей груди, и тот полыхнул в лучах восходящего солнца, притягивая к себе взгляды сельчан и отражаясь в глазах каждого. — Вперед! — Его голос, в который он вложил всю силу, разнесся далеко над болотом. — Подожгите бесовское логово и убейте рогатую нечисть, которая будет выскакивать из домов! Никого не щадите и знайте: это не люди, но они могут притвориться людьми. Бесы хитры и коварны, у них могут быть рога, а могут быть лица ваших родных! Не дайте себя обмануть! Уничтожьте всех! И да помогут нам светлые боги! Они сказали мне, что отгонят бесов, не дадут им вселиться в ваши тела, но и вы будьте начеку, не поддавайтесь на бесовские уловки! Не медлите, не сомневайтесь, ибо