Свадьба в Чертолесье - Полина Ивановна Луговцова

Однако прежде чем это имя вновь встретилось ему, он успел прочесть еще кое-что о «рогатых»: дед писал, что у них развилась способность видеть в темноте, обострились обоняние и слух, а их физической форме могли бы позавидовать титулованные легкоатлеты. Также дед отмечал феноменальную меткость «рогатых» — они охотились, сбивая камнями крупных водоплавающих птиц, обитавших на местных озерах, где к тому же водилось много рыбы, которую «рогатые» ловили, используя сети, найденные в Чертолесье.

И вот, наконец, ближе к концу страницы дед перешел к моменту, когда, вернувшись в Неведань, он отправился к старейшине Гордею, собираясь рассказать ему о своих открытиях.

«Я заметил, что Гордей не то что не обрадовался, когда узнал правду о Чертолесье и его обитателях, но, наоборот, даже занервничал. Это показалось мне странным: ведь я принес хорошие новости о том, что «рогатые» не представляют никакой опасности, что они никак не связаны с нечистой силой, а наряжаются чертями лишь для самозащиты, чтобы заставить людей держаться от них подальше; что сами они в прошлом были жителями Неведани, но кто-то из односельчан жестоко обошелся с ними, вышвырнув из деревни и бросив на погибель среди лесов и болот. Гордей начал задавать вопросы, и главным образом его интересовало, рассказывал ли я об этом кому-нибудь еще. Я ответил, что пока нет, но собираюсь как можно скорее сообщить о своем открытии всем жителям Неведани. Гордей предложил подождать до утра, якобы, скоро закат, а в их деревне многие годы действует правило, которое запрещает людям покидать свои дома после захода солнца. «Теперь это правило можно отменить!» — заметил я, но Гордей настоял на своем, пообещав, что с рассветом соберет всех жителей в Доме собраний. «Сигнал к началу собрания у нас подается ударами колокола, но, если колокол зазвонит в неурочный час, это может напугать народ. Они привыкли собираться по утрам, а после заката, скорее всего, немногие осмелятся выйти из дома», — пояснил он. Его слова звучали вполне резонно, но я не мог отделаться от ощущения, что он хитрит. Мало того, я заподозрил, что он замешан в чем-то преступном. Уж не по его ли указке неугодных сельчан вывозили в лес? Вдобавок ко всему, у меня возникло дурное предчувствие, словно надо мной нависла смертельная опасность».

Иван читал и все больше склонялся к мнению, что Гордей виновен в гибели его деда, что именно он подослал к нему убийц. По какой-то причине старейшина не хотел предавать огласке информацию о «рогатых», добытую дедом, и поэтому заставил его замолчать. Но что же это была за причина? Судя по тому, что до конца записей осталась всего пара листов, Иван с сожалением подумал, что вряд ли узнает об этом.

Но его ждал сюрприз.

Вот что было написано на последних страницах:

«Наконец я получил ответы на многие свои вопросы, причем от человека, от которого я никак не ожидал подобных откровений. Это был один из стражников, стерегущих хоромы, в которых проживает Гордей вместе со своей многочисленной свитой. Стражник сам заговорил со мной, когда провожал меня в опочивальню, любезно предоставленную мне Гордеем. Оказалось, я не зря опасался за свою жизнь: этот стражник — он назвался Добрыней — сказал, что нынешней ночью меня должны убить, и приказ уже отдан, но он хочет помочь мне бежать, и, если я последую его советам, то мне, возможно, удастся спастись. На мой вопрос, с чего это вдруг он решил предложить мне свою помощь, Добрыня ответил, что я не первый, кому он помогает, и он делает это, потому что боги так ему велят, а их воля для него важнее воли старейшины. Потом Добрыня рассказал мне о сельчанах, которые ходили на четырех конечностях. По его словам, Гордей заподозрил, что они связаны с нечистой силой, и приказал тайно истреблять их. Ответственным за это дело он назначил Добрыню, и тот не посмел возражать. На протяжении нескольких лет он вывозил в лес людей, пораженных этим странным недугом, но не убивал их и не топил в болоте, как было велено, а просто оставлял, связанных, где-нибудь под деревом, и хотя это тоже было почти убийством, но все же он тешил себя мыслью, что не обагряет свои руки кровью и оставляет жертвам шанс выжить. Добрыня понимал, что, нарушая приказ, обрекает себя на смерть, и каждый день проживал, как последний, однако с тех пор прошло немало времени, а наказание так и не последовало. Он объяснял такое везение тем, что никто из приговоренных не вернулся в деревню, а другие стражники, которые участвовали вместе с ним в этом злодеянии, находились у него в подчинении, и он научил их держать язык за зубами, да к тому же общаться с Гордеем напрямую они не могли, такое было им не по чину, поэтому правда и не выплыла наружу.

Выслушав Добрыню, я признался, что нашел изгнанных из Неведани людей в Чертолесье и только что сообщил об этом Гордею, не догадываясь, что тот и был тем злодеем, который отдал приказ избавиться от них. Добрыня грустно улыбнулся и сказал, что теперь полоса везения для него закончилась и его скоро казнят. Я предложил ему бежать вместе и спросил, почему он не сбежал раньше и не сообщил о преступлениях Гордея в милицию. Тот искренне удивился, задумался, а потом ответил, что его дом здесь, а право наказывать Гордея есть только у богов, и, если они до сих пор не покарали его, значит, у них имеются на это свои причины.

Тем временем мы с ним дошли до моей опочивальни. Перед тем как оставить меня одного, он предупредил меня, что ночью за мной придут, но не убьют сразу: Гордей приказал увезти меня живым подальше от Неведани, к какой-нибудь другой деревне, и там инсценировать смерть от естественных причин. Скорее всего, мне свернули бы шею и столкнули в овраг, где впоследствии меня бы обнаружил какой-нибудь пастух или грибник. Судя по всему, Гордей пытался устроить все так, чтобы никто не связал мою смерть с Неведанью, чтобы милиция не заявилась к ним, разыскивая меня.

Добрыня пообещал, что по дороге тайком разрежет на мне веревки, которыми я буду связан, и попросит возницу остановить лошадь, сославшись на то, что ему якобы приспичило по малой нужде