Свадьба в Чертолесье - Полина Ивановна Луговцова
— Заряна… — Иван оцепенел, чувствуя, как внутри обжигающей волной поднимается тревога. Он поставил Алису на ноги и, придерживая ее за плечи, быстро заговорил срывающимся от волнения голосом: — Я тоже обязан Заряне жизнью: она помогла мне бежать из темницы, где меня заперли, когда я пришел в Неведань искать вас с Мироном. Но тогда я не знал, что их старейшина такой отморозок! Он жестокий преступник, я только что прочел об этом в дневнике нашего деда.
— Нашего деда? — повторила Алиса, удивленно моргнув. — Альберта Станиславовича?
Иван кивнул.
— Но ведь он давно умер. Откуда у тебя его дневник? — Ее тонкие светлые брови изогнулись, смещаясь высоко вверх.
— Потом я все тебе расскажу, а сейчас… — Иван запнулся, задумавшись о том, что должно последовать за этим «сейчас», и решение, озарившее в следующий миг его голову, показалось единственно верным. — Сейчас я должен немедленно вернуться в Неведань! Заряну надо спасать! И хочется верить, что еще не поздно. — Последние слова он произнес тихим шепотом, едва шевеля губами, которые словно окаменели. В груди его разрасталась горечь, смешанная с гневом. Гордей убил его деда, убил многих односельчан, чтобы сохранить свою власть. Такой человек не остановится ни перед чем — убьет и родную внучку не моргнув глазом.
Алиса вздрогнула и крепче сжала пальцы на его запястьях, словно пыталась удержать.
— В Неведани дежурят дозорные, хоромы старейшины охраняет стража, — сказала она, с тревогой заглядывая ему в глаза. — Это очень, очень рискованно, Вань!
— Ничего, я буду осторожен, прокрадусь тайными ходами и тропами, которыми меня вела Заряна, — попытался обнадежить ее Иван. — Ты можешь подождать меня здесь, с этими су… людьми? — Он едва не сказал «существами». — Они не опасны? И Мирон… Я только что видел его… Заряна сказала, что вы поженились. Это правда?
— Правда. — Алиса смущенно улыбнулась.
— Поздравляю, — сказал он таким тоном, словно не поздравил, а посочувствовал. — Надеюсь, Мирон сможет позаботиться о тебе в мое отсутствие? Где он, кстати?
Подняв голову, Иван обнаружил, что «рогатые» окружили их с Алисой плотным кольцом. Они стояли на ногах, слегка пошатываясь и подавшись вперед, руки свисали почти до колен, а любопытные глаза ярко блестели на лицах, изуродованных толстым слоем засохшей грязи. Зрелище было настолько жутким, что Ивану пришлось сделать над собой усилие, чтобы не попятиться. И хотя он знал о том, что перед ним обычные люди, а их рога, шерсть и черная кожа всего лишь маскарад, ему стало не по себе от того, что они подошли так близко. Может быть, притворяясь чертями в течение многих лет, они менялись не только внешне, но и внутри, постепенно утрачивая человеческую сущность?
В этот момент на глаза ему попался Мирон. Выбравшись из толпы «рогатых», парень приблизился к ним с Алисой и, обменявшись с Иваном крепким рукопожатием, заговорил:
— Я слышал, ты собрался в Неведань, выручать Заряну.
— Точно. Присмотри за Алисой, пока я не вернусь, — буркнул Иван и добавил с усмешкой: — Раз уж ты теперь ей муж.
Мирон, словно не заметив издевки, прозвучавшей в последней фразе, невозмутимо произнес:
— Один в поле не воин, и ночью ты дорогу не найдешь.
— Волков бояться — в лес не ходить, а поскольку лес тут повсюду, то и выбора нет, — отшутился Иван с мрачной улыбкой.
— Оставайся с Алисой, а я отправлюсь в Неведань, — предложил вдруг Мирон. — Я лучше ориентируюсь и в лесу, и в деревне, поэтому у меня будет больше шансов на успех.
— Вообще-то ты сам сказал, что один в поле не воин, — напомнил ему Иван, удивленный таким неожиданным поворотом, и даже почувствовал что-то похожее на уважение к этому неказистому парнишке, к которому до сих пор испытывал лишь неприязнь и злость из-за того, что тот втянул его сестру в эту жуткую передрягу.
— Не волнуйся, я соберу себе компанию, — ответил Мирон и, не дожидаясь его ответа, словно вопрос между ними был решен, обратился к Алисе: — И ты за меня не волнуйся. Все будет в порядке, скоро я вернусь вместе с Заряной.
— Я пойду с тобой! — воскликнула Алиса, пытаясь высвободиться из объятий Ивана.
— Не выдумывай! — отрезал Иван, удерживая ее.
Она обожгла его гневным взглядом.
— Ты ничего не знаешь! Я на самом деле не калека, и пусть я не могу ходить, зато быстро бегаю!
— Я знаю, но не пущу, — отчеканил Иван.
Алиса перестала сопротивляться и обмякла в его руках, смиряясь, лишь проворчала беззлобно, как бывало в детстве, когда она понимала, что ей не удастся его переспорить:
— Пошел бы ты к черту, братишка!
— Не сердись на него, — вмешался Мирон, судя по всему, принявший ее ругательство за чистую монету. — Тебе и правда лучше остаться с братом. Мне будет проще справиться с этим делом, если я буду знать, что ты в безопасности. Ты даже соскучиться по мне не успеешь, как я уже вернусь. — Улыбнувшись ей на прощание, он отошел к «рогатым», кучковавшимся поодаль, и начал негромко переговариваться с кем-то из них.
— А что ты там узнал такого о Гордее? — поинтересовалась Алиса, заглядывая Ивану в лицо, и он заметил страх, промелькнувший в ее глазах: судя по всему, она всерьез опасалась за жизнь Заряны. — Теперь ведь у тебя есть время, чтобы все мне рассказать?
Иван не спешил с ответом, провожая взглядом «рогатых», которые один за другим исчезали в ночи, и только когда никого из них поблизости не осталось, сказал ей:
— Пойдем в дом. Разговор будет долгим.
Они проговорили весь остаток ночи.
Свечи — те самые огарки, которые Иван зажег еще вечером, — почти догорели, и он начал копаться в шкафу, надеясь, что там завалялась еще хотя бы пара свечей, но поиски не увенчались успехом. Тем временем огарки потухли, и дом погрузился в темноту, поэтому ему пришлось пересказать сестре содержание дедовской тетради. Алиса, узнав о том, что дед нашел ее в корзинке под елью, почти не удивилась, словно подозревала что-то подобное, хотя, насколько знал Иван, родители тщательно скрывали от