Свадьба в Чертолесье - Полина Ивановна Луговцова

Люди оживились, начали переглядываться и загомонили, подбадривая себя воинственными криками. Толпа устремилась к мостику, растягиваясь в длинную вереницу. Гордей пропустил всех вперед и неспешно двинулся следом — конечно же, не для того, чтобы оберегать их от нечисти, а чтобы не позволить им сбежать в страхе при виде «рогатых», когда те покажутся им на глаза.

Остановившись у околицы, он смотрел, как его разношерстное войско переходит болото, как первые зажженные факелы летят на крыши домов Чертолесья, как те вспыхивают ярким пламенем, затмевая солнце. Длинные огненные языки взметнулись к небу, пространство наполнилось гулом, треском и запахом горящего дерева. И вот захлопали двери в домах, выпуская наружу «рогатых». Как и опасался Гордей, воинственный пыл его воинов тотчас угас, кто-то застыл, как вкопанный, другие попятились в ужасе, а несколько человек развернулись, собираясь дать деру. Гордей вскинул руку и протрубил:

— Не бойтесь! При свете солнца нечисть слабеет! Светлые боги говорят мне, что победа будет за нами, главное — не останавливаться! Вперед, довершите начатое! Уничтожьте бесов и их логово!

Гордей так старался, что охрип, и ему пришлось прервать свой воинственный спич, но желаемого результата он все же добился: войско вновь сплотилось и двинулось в наступление. К тому же, «рогатые» даже не попытались дать отпор и испуганно метались по деревне, спеша забиться в ближайший темный угол.

— Убейте их! Убейте! — хрипел Гордей что было сил. Он надеялся на то, что даже если будет убито хотя бы несколько «рогатых», остальные сбегут и вряд ли когда-нибудь вернутся сюда. В конце концов, это всего лишь люди, больные, безоружные и бестолковые, которые даже разговаривать по-человечески разучились. Достаточно будет как следует напугать их. А вот беглый пленник, Иван, мог быть опасен, и надо, чтобы его непременно уничтожили. Но где же он?

И вдруг Гордей увидел Ивана. Тот стоял на крыше одного из домов, расположенного в глубине деревни, рядом с колодцем, и, размахивая руками, что-то кричал.

— Остановитесь! Это не черти! Это переодетые люди! — донеслось до Гордея сквозь вой голосов и гул пожара, и ему стало не по себе. Но он ожидал чего-то подобного, поэтому заранее предупредил воинов, что «рогатые» якобы способны менять облик и могут попытаться заговорить с ними, чтобы перехитрить.

— Не слушайте его! Это бес! — закричал Гордей, но из горла вырывался лишь хрип, потонувший во всеобщем шуме.

Кто-то из нападавших заметил Ивана и указал на него другим. Вскоре толпа хлынула к дому, на крыше которого тот продолжал ораторствовать, и окружила его со всех сторон. Если люди и слышали то, что говорит Иван, то верить ему не спешили.

В него полетели камни, но он ловко уворачивался и никак не умолкал. За его спиной мелькнуло белое пятно, и рядом с ним появилась Заряна. Следом за ней на крышу поднялись Мирон и Алиса. Завидев их, нападавшие прекратили атаку и притихли. В наступившей тишине, нарушаемой лишь треском огня, подъедавшего стены, было слышно, как скатываются с крыши последние брошенные камни, так и не достигшие цели.

Вдруг Заряна шагнула вперед, и Гордей почувствовал на себе ее взгляд. Казалось, она смотрела прямо на него, и хотя их разделяло немалое расстояние, он увидел гневные искры, вспыхнувшие в ее глазах.

— Как тебе не стыдно, дед?! — Ее пронзительный, полный возмущения крик достиг ушей Гордея, и его голова взорвалась вспышкой боли, словно внучка стояла рядом с ним и кричала прямо ему в ухо. — Посмотри на себя! Ты же превратился в душегуба!

Люди начали озираться и перешептываться. Гордей занервничал, и, понимая, что остаться в стороне не получится, зашаркал по направлению к месту событий.

Тем временем вновь подал голос Иван:

— Жители Неведани, опомнитесь! Самый страшный бес — это ваш старейшина Гордей! Он вам лжет! Здесь нет никакой нечисти! Те, на кого вы нападаете, считая их чертями, раньше были вашими односельчанами! Вспомните! Сначала эти люди разучились ходить и стали передвигаться на четвереньках, а потом исчезли. Вы считали их мертвыми или пропавшими без вести, но на самом деле Гордей приказывал топить их в болоте из-за того, что они были ущербными. Но они выжили и спрятались под обличьем чертей, потому что думали, что это может их защитить. Поверьте мне, это чистая правда!

Иван замолчал, перевел дыхание и, повернувшись к Мирону, что-то сказал ему. Тот кивнул и вдруг, запрокинув голову, издал необычный звук, похожий на треск ломающихся веток. Не успел он замолчать, как где-то вдали, на краю деревни или за её пределами, прозвучал похожий крик.

В груди Гордея вскипела ярость: он догадался, что Мирон бросил некий клич «рогатым», обратившись к ним на их языке, и те откликнулись. Мало того, «рогатые», только что бежавшие прочь в страхе, начали возвращаться! Гордей увидел, как в конце улицы появилось несколько темных фигур, издали похожих на козлов. Они двигались неуверенно, толкаясь и цепляясь друг за друга, иногда останавливались, но потом вновь продолжали путь, неумолимо приближаясь.

Иван тоже заметил их и заголосил пуще прежнего:

— Смелее, смелее! Хватит бегать и прятаться! Подойдите ближе, и пусть те, кто пришел, чтобы убить вас, увидят ваши лица! Они не враги вам, их обманули! Заставили поверить, что вы — зло! Покажите им, кто вы такие! Пусть справедливость восторжествует! Сегодня или никогда!

Позабыв обо всякой осторожности, Гордей выхватил пистолет из кобуры, пристегнутой к поясу одного из стражников, стоявших рядом с ним, и попытался выстрелить в Ивана, но не справился с механизмом и, сунув оружие стражнику в руки, рявкнул ему в лицо:

— Убей всех, кто на крыше! Это бесы! Они приняли человеческий облик! Стреляй же, ротозей! Стреляй, пока не поздно!

Стражник никак не отреагировал, словно окаменел, лишь глаза его сверкали живым блеском на бледном вытянувшемся лице. Он смотрел куда-то вдаль, в ту сторону, откуда шли «рогатые», и, проследив за его взглядом, Гордей с ужасом осознал, что проиграл.

«Рогатые» один за другим исчезали прямо на глазах.

Рога, бороды и козлиные шкуры падали на дорогу, в пыль, а те, кто их сбросил, шли дальше, и теперь это были люди — обычные люди, если не считать того, что они передвигались на четырех конечностях.

Стало очень тихо. Даже пламя пожара сникло, а вскоре и вовсе угасло, не справившись с отсыревшими избами Чертолесья — все они уцелели, лишь обуглились, и едкий дымок еще вился над ними.

А потом