Свадьба в Чертолесье - Полина Ивановна Луговцова
На этом страница закончилась. Иван порывисто перевернул ее, едва не разорвав ветхую бумагу, и, впившись взглядом в текст, продолжил читать.
«Я решил остаться в Чертолесье на несколько дней, благо запас сухарей и консервов, которые я захватил с собой в дорогу, это позволял. Выбрав избу покрепче, я весь день наводил в ней порядок и к вечеру валился с ног от усталости, поэтому сразу уснул. Ночью меня разбудил шум: топот бегущих ног, дикий смех и пение, похожее на вой. Выглянув в окно, я поначалу решил, что по улице бежит стадо козлов, но, присмотревшись, не поверил своим глазам: это были люди! Выглядели они очень странно, даже страшно: рогатые, с черными лицами, закутанные в козьи шкуры. Я тайком выбрался из дома и стал наблюдать за ними. Вскоре я выяснил, что рога у них съемные — они носили их вместе с частью козлиного черепа, прикрытого густой шерстью. У некоторых были длинные бороды, тоже козлиные, накладные. Лица они вымазали то ли печной сажей, то ли болотной жижей. В общем, это оказался банальный маскарад под чертей, но вот что меня удивило: они проворно передвигались на четырех конечностях, а на ноги поднимались редко и при этом держались неустойчиво, словно им трудно было сохранять равновесие. Это напомнило мне одну болезнь, о которой я недавно узнал из научных источников, так называемый синдром Юнера Тана — гипотеза об обратной эволюции, которую большинство ученых отвергли, предположив, что причиной болезни может быть генетическое расстройство, вызванное нарушением гена, отвечающего за развитие мозжечка. Из-за этого страдают структуры мозга, необходимые для прямохождения. Такой синдром часто встречается в семьях, где распространены близкородственные браки, и сопровождается интеллектуальными нарушениями. Правда, люди, за которыми я наблюдал, не выглядели ущербными или умственно отсталыми. Да, в них было много от животных: ловкость, быстрота, гибкое мускулистое тело. И они общались на непонятном языке, который звучал необычно и странно, — ни один человеческий язык так не звучит. Но при всем при том они выглядели так естественно, что я подумал: может быть, это не болезнь, а генетическая особенность, позволяющая лучше приспосабливаться к жизни в дикой природе? Продолжаю наблюдать за этим удивительным племенем. Кажется, я на пороге великого открытия, которое прогремит в научном сообществе не меньше, чем открытие Юнера Тана!»
Иван оторвался от записей и невидящим взглядом уставился в пустоту перед собой, осмысливая прочитанное. Вот и вся разгадка! Никакой мистики, никаких чертей — просто редкая генетическая особенность! Но жителей Неведани можно было понять: он и сам почти поверил в то, что черти существуют, когда стая рогатых гналась за ним по лесу. Только вот зачем эти люди наряжались чертями, причем делали это на протяжении многих лет?
Надеясь, что в дедовской тетради найдутся ответы и на это, Иван вернулся к чтению и зашелестел страницами, пропуская подробные научные размышления: он решил прочесть их позже, а пока ему хотелось узнать продолжение этой истории.
Дальше дед рассказывал о том, как установил контакт с «рогатыми» (он продолжал их так называть — судя по всему, для удобства). Он решился выйти к ним, хотя и опасался, что они могут встретить его враждебно. Поначалу «рогатые» действительно повели себя агрессивно: окружили его, стали хватать за волосы, за одежду, то ли пытаясь напугать, то ли просто из любопытства. Дед угостил их конфетами из своих запасов, которые предусмотрительно насыпал в карман перед тем, как выйти из дома, и общение сразу наладилось.
Среди «рогатых» нашлось несколько человек, способных говорить на обычном, человеческом языке. Это были старики, и речь давалась им с трудом, словно они позабыли бо́льшую часть слов. Из их отрывочных рассказов складывалась следующая картина, которая оказалась довольно неприглядной: большинство «рогатых» когда-то были жителями Неведани, которых изгнали оттуда несколько лет назад. Причиной изгнания стали те самые особенности, которые проявлялись у них с возрастом: они начинали передвигаться на четырех конечностях, и это пугало их односельчан.
Людей с особенностями не просто изгоняли — от них избавлялись: под покровом ночи вытаскивали из домов с мешком на голове, увозили подальше от деревни и бросали в дремучем лесу или на болоте, обрекая на верную смерть. Некоторым несчастным удалось выжить, но они не спешили покидать лес, понимая, что пойти им некуда: если уж в родной деревне их отвергли, то в чужих краях им и подавно не будут рады.
Сбившись в стаю, они скитались по лесам и промышляли вблизи окрестных сел и деревень, похищая пасущийся скот и домашнюю птицу. Иногда, как правило, по ночам, они забирались в чужие дома и опустошали кладовые, а для того, чтобы защититься от возможной погони, придумали наряжаться чертями, полагая, что такой вид отпугнет желающих вернуть украденное. Наряды смастерили из козьих шкур и черепов с рогами, нацепили фальшивые бороды, вымазались сажей, а ночной сумрак добавил получившемуся образу жути и натуральности. Хитрость удалась: люди, едва завидев «чертей», ворующих их добро, бросались наутек, напрочь позабыв о своем имуществе.
Однажды «рогатые» нашли себе пристанище в опустевшем Чертолесье, откуда жители ушли так поспешно, что побросали свои дома вместе с вещами и припасами. Возможно, сельчане заметили «рогатых» в своей деревне и их охватила паника, а может, причина была в чем-то еще, но как бы там ни было, а назад никто из них так и не вернулся. Однако «рогатые» не стали селиться в опустевших домах: жизнь научила их осторожности, к тому же за годы скитаний они привыкли обходиться малым, полюбили простор и перешли на ночной образ жизни, поэтому Чертолесье стало для них лишь укромным местом, где они отсыпались днем, прячась в подпечье, подполье или на чердаке.
Прочитав об этом, Иван поднял голову и невольно огляделся. Его взгляд остановился на закопченном проеме печи. От мысли, что кто-нибудь из «рогатых» может скрываться там прямо сейчас, по его спине прокатилась волна колючих мурашек. Он даже хотел подойти и с помощью кочерги проверить, так ли это, но раскрытая