Свадьба в Чертолесье - Полина Ивановна Луговцова
Все было в точности как на рисунках, кроме одного: не хватало рогатых обитателей. Иван с тревогой всматривался в густой молочно-белый туман, стелившийся по земле между плетнями и сараями, но нигде не видел похожих фигур, и вообще не замечал никакого движения — ни ветра, ни птиц. Исчезли даже мелкие пташки, которые совсем недавно мельтешили у него перед глазами, когда он шел по мосту через болото. И стало вдруг очень тихо. Грязь под ногами сменилась мягким мхом, который полностью поглощал звук шагов, отчего у Ивана возникло ощущение нереальности происходящего, словно он прямо на ходу провалился в видение.
Чем ближе он подходил к деревне, тем сильнее его одолевали сомнения: а стоило ли сюда приходить? Надежда встретить здесь хоть кого-то, будь то рогатые или люди, стремительно таяла с каждым шагом.
Черные избы, источавшие гнилостные запахи, недобро косились на него замызганными окнами, когда он шел по единственной деревенской улице, то и дело озираясь по сторонам. Проследовав через всю деревню и не встретив ни души, Иван решился заглянуть в один из домов, привлекший его внимание гостеприимно приоткрытой дверью.
Когда его глаза привыкли к полумраку, он с удивлением отметил, что дом, хоть и запущенный, полон вещей. На полу у порога валялись резиновые сапоги с прохудившимися голенищами; на гвозде, вбитом в бревенчатую стену, висела засаленная телогрейка, вся в прорехах; в дальнем углу высился ворох из сваленных в кучу рыболовных снастей; на печке притулился черный от копоти котелок, из которого торчала погнутая алюминиевая ложка, рядом стояла чугунная сковородка с ржавым пятном в центре.
Иван медленно прошелся по дому, разглядывая нехитрое убранство. Складывалось впечатление, что хозяева покидали свое жилище в спешке (если, конечно, они внезапно не разбогатели так, что решили бросить старые вещи и купить все новое). Заглянув в котелок, он поморщился, обнаружив на дне нечто похожее на окаменевшую кашу. «Даже если разбогатели, это не повод, чтобы уйти и не помыть посуду, — подумал он, брезгливо морщась. — Вероятно, здесь случилось что-то такое, из-за чего людям пришлось бежать — к примеру, наводнение или еще какое-нибудь бедствие».
Чтобы проверить свою догадку, Иван решил пройтись по избам. Всюду он видел одно и то же: множество вещей, оставленных так, словно их хозяева ненадолго отлучились. Кое-где на столах стояли миски и кружки, а пол, покрытый дорожками грязных следов, усеивали крошки и мелкие кости — рыбьи и, возможно, птичьи. Такой беспорядок показался Ивану странным: то, что люди бежали, не имея возможности убрать посуду со стола, еще можно было понять, но откуда на полу вековой слой грязи, словно его никогда не мыли? Конечно, бывают нерадивые хозяева, но чтобы настолько… Ломая голову над этой загадкой, Иван переходил из одной избы в другую и в какой-то момент обратил внимание на то, что, несмотря на грязь, кое-где над умывальниками висят вышитые рушники, а занавески на окнах, хоть и запылились, но оторочены кружевом — то есть, в доме жили хорошие хозяйки. Почему же эти дома пришли в запустение еще до того, как те их покинули? А может, после них здесь еще кто-то жил — тот, кто деградировал до полуживотного состояния?
Представив себе деревню, населенную маргиналами, Иван поежился: не хотелось бы встретиться с такой оравой дикарей. Осмотрев последнюю избу, он вышел на улицу. К тому времени небо затянуло сизыми вечерними тучами, и Чертолесье погрузилось в серый липкий сумрак, который продолжал сгущаться прямо на глазах. Стремительно приближалась ночь, и пора было подумать о ночлеге. Иван выбрал избу рядом с колодцем, в котором надеялся раздобыть воды, и его надежды оправдались: когда он сбросил в колодец ведро на веревке, снятое им со сломанного «журавля», почти сразу раздался звонкий всплеск. Подняв полное ведро наверх, Иван принюхался и, не уловив гнилостных запахов, с осторожностью сделал глоток. На вкус вода показалась ему вполне сносной, и он с жадностью напился, а затем пару раз плеснул себе в лицо и прошелся влажной пятерней по волосам, стряхивая лесной сор и прилипшую паутину. Почувствовав себя значительно лучше, он отправился в дом и запер за собой дверь на железный засов, который обнаружился с обратной стороны и, к его удивлению, не заржавел.
Внутри пахло застарелой пылью и сухим деревом. В единственной комнате имелись лишь кровать с продавленным матрасом, стол, пара стульев и невысокий шкафчик, сколоченный из досок. При виде кровати Иван остро ощутил усталость, которая терзала его уже давно. Первой мыслью было немедленно завалиться спать, но вместо этого он прошел к шкафчику, предположив, что там могут храниться свечи и спички: дедова тетрадь, спрятанная за пазухой, не давала ему покоя, он хотел немедленно узнать, что такого раскопал его дед в этом Чертолесье, где не было ничего особенного, кроме затоптанных полов.
Порывшись в шкафчике, Иван действительно нашел несколько оплывших свечных огарков и коробок спичек — все это лежало в жестяной коробке из-под чая с изображением чайной плантации, раскинувшейся под ярким солнцем, и крупной надписью сбоку: «Чай грузинский. Первый сорт». Вероятно, благодаря коробке спички не отсырели, и через пару минут Иван уже сидел за столом над раскрытой тетрадью, освещенной дрожащим пламенем свечей. Его взгляд стремительно летел по строчкам, где каждая буква была выведена с особой тщательностью, и это наводило на мысль о том, что дед считал крайне важной ту информацию, которую здесь излагал.
Иван сгорал от нетерпения поскорее все узнать, но тетрадь была толстой, и он пропускал абзац за абзацем, спеша добраться до самого главного.
Наконец, на глаза ему попалось слово «Сенсация» (именно на этом месте его прервали дозорные), и дальше он стал читать внимательно.
«Я шел в Чертолесье с тяжелым сердцем и был готов ко всему, но только не к тому, что оно окажется совершенно пустым!»
Голос деда звучал в голове Ивана, как наяву.
«Не передать словами, как я огорчился: ни тебе чертей, ни тебе кикимор! Полное разочарование! И пусть я никогда не верил в нечисть, но ведь жители Неведани кого-то здесь видели! Позже я заметил, что