Свадьба в Чертолесье - Полина Ивановна Луговцова
Утешившись этими мыслями, Гордей поднялся на высокое крыльцо своей роскошной двужирной избы, открыл дверь и столкнулся нос к носу с сыном Велеславом, отцом Заряны. Тот, судя по всему, уже хватился дочки.
— Не бегай, не ищи Зарянку, — сказал ему Гордей, встретившись с его встревоженным взглядом, в котором застыли невысказанные вопросы. — Неладное с ней стряслось, пробудилась ее ведьмовская природа, и она пакостничать принялась: чары колдовские на стражу напустила, чтобы те опасного преступника из заточения выпустили. Вся в мать пошла! Говорил я тебе, не женись на девке из нашей деревни, но ты же не послушал! Теперь Зарянка отправится вслед за своей матерью — на алатырный камень, а потом на костер. И не сверкай на меня глазищами! Сам виноват. Я тебя предупреждал.
Сын оторопел, застыв столбом на пороге, и даже не посторонился, когда Гордей проходил мимо него, но спустя мгновение крикнул ему вслед:
— Где она? Позволь хоть свидеться!
— Свидишься на капище, — процедил Гордей, не оборачиваясь. Ему стало не по себе, и он прибавил шагу, спеша скрыться в глубине дома, чтобы не чувствовать, как сын смотрит ему в спину.
Добравшись до своей светлицы, где дневной свет был редким гостем, Гордей заперся на все замки и уселся за стол. Он просидел так до вечера, подперев руками гудящую от тяжелых дум голову и не обращая внимания на робкие постукивания в дверь, изредка нарушавшие его покой. Противоречивые мысли больше его не терзали, вытесненные воспоминаниями, нахлынувшими после встречи с сыном, и эти воспоминания были еще ужаснее.
Перед мысленным взором Гордея соткался образ молодой женщины, похожей на последнюю верховную жрицу Неведани, с которой началась его охота на ведьм. Это была мать Заряны, Ведана, приходившаяся верховной жрице дочерью. Пустив в ход колдовские чары, она охмурила его сына, Велеслава, и тот женился на ней вопреки отцовскому запрету. Гордей мог бы сразу отправить Ведану на костер, но опасался, что Велеслав возненавидит его за это. Портить отношения с сыном ему не хотелось, поэтому он не спешил. Следуя народной мудрости, гласившей, что вода камень точит, он постепенно внушал Велеславу — когда сам, а когда и через других жителей Неведани, — что Ведана ведьма. Велеслав упорствовал, не желая никого слушать; время шло, и у них с Веданой родилась дочь Заряна. Узнав о появлении внучки, Гордей готов был рвать на себе волосы от досады. Он понял, что Велеслав никогда не отступится от Веданы, потому что находится под воздействием ее чар, которые с годами только крепнут, и пошел на хитрость: подстроил так, чтобы Ведану обвинили в том, что она пьет кровь младенцев для пополнения своей колдовской силы, как обычно поступают все ведьмы. С этим делом ему помог Велемудр, который уже тогда окружил себя людьми, способными выполнить любое поручение. Гордей называл их «нужными людьми». Они присмотрели младенца в одном из домов Неведани, похитили и убили его, а затем проникли в покои Велеслава под видом челяди, которой в хоромах было полным-полно, и спрятали крошечное окровавленное тело в сундуке, где хранились вещи Веданы.
«Разоблачение» Гордей взял на себя. Он как бы невзначай заглянул к сыну в гости и заставил его открыть тот самый сундук, сославшись на то, что амулет «видит» там что-то ужасное.
Велеслав извлек оттуда «улику», завернутую в ночную рубашку Веданы, покрытую бурыми пятнами, и его лицо окаменело, а когда ступор прошел, он отрекся от жены и сам потребовал провести над ней обряд очищения от нечистой силы.
Ведана, само собой, кричала до посинения, пытаясь доказать, что ни в чем не виновата и знать не знает, как в ее сундуке оказался мертвый ребенок, но благодаря стараниям Гордея она давно прослыла ведьмой на всю деревню, поэтому никто ей не поверил, даже Велеслав.
Однако Ведана каким-то образом догадалась, или же колдовское чутье ей подсказало, что подлог с младенцем — дело рук Гордея, и, умирая на алатырном камне, она плюнула ему в лицо, а потом пригрозила:
— Будь ты проклят, Гордей! Это ведь ты все подстроил! И мать мою оклеветал, и меня! Но запомни: если погубишь мою дочку, Зарянку, в тот же день тебя настигнет возмездие! В страшных муках сдохнешь, душегуб! И знай: предсмертное проклятие большую силу имеет!
В следующий миг Ведана захрипела, захлебываясь собственной кровью, — Гордей перерезал ей горло, спеша прервать лившийся из нее поток угроз, хотя и понимал, что опоздал: проклятие прозвучало и не утратит силы после смерти того, кто его произнес.
Через полгода после этого Велеслав стал совсем седым, а через год привел себе невесту из другой деревни. Заряна была тогда слишком мала, чтобы понимать, что происходит, и до сих пор не знала о том, что выросла с мачехой. Никто ей об этом так и не рассказал — то ли от жалости к ней, то ли, наоборот, от равнодушия, а может, просто не хотели вспоминать о Ведане, как и о многих других, чей пепел усеивал землю на капище. Да и Гордей старался сделать так, чтобы не вспоминали: издавал указы, запрещавшие говорить о жертвах обряда и обо всем, что с ними связано. Кроме того, зачитывая очередной указ перед жителями в Доме собраний, он пускал в ход свой колдовской дар, с помощью которого мог внушить людям то, что считал нужным. Раньше способность внушать работала не всегда, и порой Гордею казалось, что скоро дар совсем исчезнет, но потом у него появился амулет, и все стало налаживаться — не только способности, но и здоровье. Правда, в его груди, прямо под амулетом, угнездился страх: вдруг однажды придется за все поплатиться? И едва ли не в каждом звуке ему чудилось проклятие Веданы: то в завывании ветра, то в скрипе половиц под ногами, а порой даже в птичьем щебете слышался ее голос, кричащий: «Будь ты проклят, Гордей! В страшных муках сдохнешь, душегуб!»
Гордей тешил себя надеждой на то, что магическая сила, вложенная Веданой в проклятие, была направлена не столько против него, сколько для защиты дочери, и пока