Свадьба в Чертолесье - Полина Ивановна Луговцова

Уже начинало смеркаться, когда Иван поднялся на сухой пригорок, заросший папоротником, и обнаружил, что все-таки вышел из леса. Правда, радоваться было нечему: впереди раскинулось камышовое поле, в котором, поблескивали полыньи, заполненные зеленоватой водой. «Болото»! — подумал Иван, окончательно падая духом, ведь это означало, что идти вперед некуда, придется возвращаться обратно в лес.

Обреченно вздохнув, он повернулся, собираясь спуститься с пригорка, и похолодел от ужаса, увидев своих преследователей, резво и бесшумно взбиравшихся по крутому склону по направлению к нему. Их было много, и они, рассредоточившись, почти полностью окружили пригорок, лишь одна его сторона оставалась свободной — та, что была обращена к болоту. Иван бросился туда, на ходу подобрав длинную ветку, валявшуюся на земле. Используя ее, как щуп, которым проверял глубину и прочность дна под водой, он двинулся сквозь камыши так быстро, как только мог, но погоня приближалась, тяжелое дыхание слышалось прямо за спиной, и вскоре чьи-то пальцы вцепились в его куртку.

Иван вырвался, рухнул в воду и приготовился к тому, что гнавшиеся за ним люди вот-вот навалятся на него всем скопом, но прошла секунда, за ней другая, а его никто не трогал. Предчувствуя недоброе, он обернулся и увидел такое, чего никак не ожидал.

Мужики, с таким усердием гонявшиеся за ним по лесу и наконец догнавшие, теперь с бешеной скоростью мчались прочь, словно их преследовала стая чертей.

Подумав о чертях, Иван почувствовал, как его сердце сжимается, словно сдавленное цепкой когтистой лапой. Он медленно огляделся, ища взглядом то, что могло напугать его преследователей, и замер, когда на глаза ему попался хлипкий мостик, перекинутый через топь.

«Как увидишь место, где ряска на воде кровавая, где кувшинки растут с черной сердцевиной, там ищи мостик. Хорошенько ищи, мостик тот совсем старый, прогнивший, неприметный в камышах. Как перейдешь, вскорости попадешь в Чертолесье. Только после мостика иди и не оглядывайся, иначе застрянешь там на веки вечные!» — вспомнились ему слова Федоры, безумной старухи, кричавшей свои странные напутствия, когда он покидал загородный клуб, отправляясь на поиски сестры вместе с бывшим участковым и оперативниками.

Как же давно это было! Словно в другой жизни.

Ивана охватил ледяной ужас. Он стоял на пороге Чертолесья, окруженного черными зеркалами болот, и ему чудилось, что невидимые глаза смотрят на него из глубины, а под кровавой ряской шевелятся тени жутких существ, готовых схватить его и утянуть в эту стылую бездну. Ступить на мостик было страшно, но вернуться назад означало сдаться. Позади — преследователи, которым, скорее всего, приказано его убить. Но, судя по тому, как они удирали, перейти мостик у них не хватит духу, а значит, единственный шанс спастись для Ивана — это пойти в Чертолесье.

Он нащупал под курткой тетрадь деда и сжал ее так, что захрустели страницы. «Что ж… Дед ходил в Чертолесье и вернулся оттуда живым, а сгубили его вовсе не черти, — подумал он, и эта мысль придала ему уверенности. — Может быть, самое страшное зло прячется не в опустевших деревнях, не в топких болотах, а как раз там, где никто не ожидает его найти, к примеру, в человеческой душе, скрытой под медным амулетом в виде глаза, якобы способным распознавать нечисть?»

Чувствуя, что разгадка близка, Иван ступил на мостик.

В тот самый миг, когда Иван, проснувшись под елью, получил удар портфелем по голове, в Неведани, за несколько километров от этого места, Заряна, лежавшая в своей постели без сна, вздрогнула от крика, расколовшего дремотную предутреннюю тишину подобно удару молота по наковальне. Кричал Гордей, и в этом крике слышалась такая неистовая ярость, какой она прежде за ним не замечала даже в дни великих бедствий, когда огонь пожирал дома или вода заливала погреба с припасами.

— Остолопы! Балбесы! Дурачье-е! — Хриплый голос старейшины, то и дело срывавшийся на тонкий визг, метался над хоромами, просачиваясь сквозь щели и вызывая переполох в курятнике и в хлеву, лишал сна собак, дремавших во дворе, и заставлял Заряну съеживаться от страха.

Поднявшись с кровати и расправив складки свадебного платья, которое все еще было на ней (она и не подумала сменить его на ночную рубашку, зная, что уснуть все равно не удастся), Заряна подошла к окну. Крик доносился со стороны сторожевой избы. Судя по всему, дед только что обнаружил исчезновение пленника и пришел в бешенство — орал он так, словно его постигла самая ужасная трагедия в жизни.

«Он знает! — пронеслось в ее голове, и внутри у нее что-то оборвалось. — Он знает, что это я помогла Ивану сбежать».

Заряна не сомневалась, что совсем скоро, может быть, через минуту или две, дед заявится сюда и ей придется держать перед ним ответ. Ее бросило в дрожь, и она обхватила себя за плечи, пытаясь совладать со страхом. Если бы она заранее знала, что Гордей до такой степени разъярится из-за побега Ивана, то не стала бы возвращаться в деревню. Уж лучше бы она отправилась скитаться по свету, и, может быть, нашлись бы добрые люди, которые помогли бы ей. В конце концов, она могла попросить Ивана одолжить ей немного денег, которых хватило бы на первое время, чтобы прокормиться и оплатить какое-нибудь жилье, до тех пор, пока она не найдет работу. Правда, ей было невдомек, где искать эту работу и кем она могла бы устроиться, но неужели Иван не подсказал бы ей? Ведь она, как-никак, вызволила его из заточения.

Ей вспомнились его умные глаза и ласковая улыбка. Когда она смотрела на него в последние мгновения перед расставанием в лесу, ей показалось, что он не хочет ее отпускать и с его губ вот-вот сорвется просьба остаться — остаться с ним рядом, чтобы продолжить путь вместе и больше никогда не расставаться. Заряна не стала бы возражать. Она пошла бы за ним на край света, хоть в Чертолесье! Но он не позвал, а у нее не хватило духу озвучить ему свои мысли. Вполне вероятно, что она ошибалась, полагая, будто он как-то по-особенному на нее смотрит. Вдруг у него есть жена и дети? Она ведь совсем ничего о нем не знает, и расспрашивать неприлично: не пристало девушке самой цепляться к парню, как репей. Теперь уж, наверное, им больше не суждено свидеться.

Внезапно звук хлопнувшей входной двери, далекий, но отчетливый, отвлек