Свадьба в Чертолесье - Полина Ивановна Луговцова
Усевшись на землю, Иван привалился спиной к сосновому стволу, вытянул ноги и в изнеможении закрыл глаза. Попытка сосредоточиться и подумать о том, как быть дальше, с треском провалилась: мысли о Заряне всецело захватили его разум. Усилием воли он оттеснил их на дальний план, и голову наполнили мысли о сестре, а в сердце крошечной искоркой затеплилась надежда на то, что Алиса жива. Чудо, что ей удалось избежать страшной участи, которую готовил для нее лысый старикашка, возомнивший себя главой инквизиции. Мирон, конечно, ответит за то, что подверг Алису такому риску, но прежде нужно будет разобраться с Гордеем, пока тот не натворил новых бед. Судя по всему, этот так называемый старейшина просто безумец, от которого надо спасать всех жителей Неведани, и особенно Заряну. Она молода, красива. Кто знает, вдруг Гордею взбредет в голову объявить ведьмой и ее? К тому же еще неизвестно, как он поступит, когда узнает, что Заряна помогла бежать пленнику, которого он со своими жрецами приговорил к смерти. «Может быть, за это ей тоже вынесут смертный приговор! Надо спешить», — подумал Иван и с мрачной решимостью огляделся, готовый к тому, чтобы немедленно, не дожидаясь рассвета, идти искать дорогу на Петушки, однако здравый смысл удержал его на месте: в такой кромешной тьме заветную тропинку ему не найти, и если он заблудится, то потеряет драгоценное время.
Самое лучшее из того, что он мог сделать прямо сейчас — это подыскать более или менее подходящее место для ночлега и постараться хоть немного поспать, чтобы восстановить силы к утру. Уснуть прямо здесь, под сосной, показалось ему плохой идеей: ствол у подножия был совсем голым, ветвистая крона находилась высоко над землей. Но и уходить далеко отсюда было нельзя, вдруг он потом не сможет вернуться к этой сосне, а она должна послужить ему ориентиром для того, чтобы найти тропинку, о которой говорила Заряна.
Ни на что особенно не рассчитывая, Иван окинул критическим взглядом окружающее пространство и приметил огромную ель неподалеку, чьи нижние ветви опускались к самой земле, образовывая некое подобие шалаша. С виду идеальное убежище — непроницаемое для дождя, ветра и посторонних глаз — имело один существенный недостаток: оно было очень колючим. Пока Иван, распластавшись на земле, заползал туда, острые и жесткие иголки искололи его так, что на нем живого места не осталось, и потом, когда он наконец добрался до свободного пространства под елью, все тело начало нещадно зудеть. Он уже подумал, что уснуть ему так и не удастся, однако усталость взяла свое и сон сморил его уже через пару минут, темный, тяжелый, без сновидений.
Утро ворвалось в его убежище тысячей тончайших солнечных лучей, с легкостью пронзивших хвойную броню, которая ночью казалась такой неприступной. Иван заворочался, не сразу сообразив, где находится, и, напоровшись на колючую преграду, инстинктивно взмахнул руками, отталкивая ее от себя. Сверху градом посыпались шишки и сухая хвоя, а затем свалилось что-то более крупное и увесистое. Ударив его по голове, оно с глухим стуком плюхнулось рядом с ним. В первое мгновение Иван решил, что на него упала, сломавшись, толстая ветка, но, пошарив по земле руками, чтобы убедиться, что не ошибся, он неожиданно нащупал нечто слишком гладкое для того, чтобы оно могло быть частью этой ели или даже частью леса. Обнаруженный предмет был явно не природного происхождения, но царивший под елью сумрак не позволял разглядеть его как следует.
Иван подобрал находку и, зажав ее под мышкой, выполз из-под тяжелых еловых ветвей, которые на этот раз не только искололи его, но еще и окатили холодным душем из утренней росы. Он даже не поморщился. Все его внимание сосредоточилось на предмете, который он держал в руках. При свете дня стало ясно, что это портфель, старый, потертый и весь покоробленный. Застежка, насквозь проржавевшая, рассыпалась в прах, едва он коснулся ее. И тотчас из портфеля посыпались бумаги — желтые, полуистлевшие, покрытые синеватыми разводами от расплывшихся чернил. Прочитать на них что-либо было невозможно. Иван разочарованно вздохнул и прежде чем выбросить портфель, основательно потряс его на всякий случай. Как оказалось, не зря: оттуда выскользнула тетрадь в коричневой обложке из искусственной кожи. Упав к его ногам, она раскрылась, и Иван оторопел, увидев на ее страницах знакомые рисунки.
— Быть этого не может! — воскликнул он, склоняясь над тетрадью, откуда на него мрачно взирал лысый старик с амулетом-«глазом» на груди, а рядом, на соседней странице, сквозь хаотичное переплетение карандашных линий проступали суровые лики языческих идолов.
Пролистав тетрадь, Иван заметил еще несколько рисунков, мелькнувших между страницами, исписанными мелким убористым почерком, и окончательно утвердился во мнении, что автор содержимого этой тетради — его дед Альберт Станиславович, этнограф, изучавший культуру и быт жителей глухих сел и деревень, среди которых была и Неведань. Похожие рисунки Иван видел в детстве, когда вместе с родителями посещал квартиру деда после его смерти, и хотя та тетрадь была другой, потоньше и в обложке зеленого цвета, а эта — в коричневой, маловероятно, что кто-то еще кроме деда мог нарисовать точь-в-точь такие же картинки. Логичнее было предположить, что дед потерял портфель со своими бумагами и, вернувшись домой, восстановил записи и рисунки по памяти.
Нелогичным в этой версии Ивану казалось лишь то, что портфель деда был найден им не на земле под слоем сухой хвои, а свалился ему на голову, словно был не утерян, а спрятан среди ветвей. Может быть, дед столкнулся с какой-то опасностью и вынужден был бежать, поэтому решил избавиться от этой довольно увесистой ноши? А может, ему понадобились свободные руки, чтобы взобраться на дерево или… или чтобы взять другую ношу, которая была для него важнее портфеля?
Перед мысленным взором Ивана возникло лицо гостьи, присутствовавшей на сорванной свадьбе Алисы в загородном клубе, и вспомнились слова, сказанные ею тогда:
«Ходят слухи, что ваша Алиса — найденыш. Говорят, ее нашли в лесу».
Иван оторвал взгляд от тетради и, вскинув голову, задумчиво посмотрел на ель, приютившую его этой ночью. Вполне возможно, здесь дед и нашел корзинку с новорожденной Алисой и, чтобы ему было удобнее нести ее, оставил свой портфель, спрятав его в гуще ветвей. Судя по всему, он собирался вернуться за ним позднее, но не успел: его убили грабители, проникшие к нему в дом.
Размышляя об этом, Иван вдруг подумал, что мотив убийства мог