Свадьба в Чертолесье - Полина Ивановна Луговцова

Страницы тетради, лежавшей перед ним, зашуршали от ветра, словно кто-то невидимый и всемогущий услышал его вопросы и пытался подсказать ему, где искать ответы. Иван скользнул взглядом по строчкам, разбирая мелкий почерк с характерными завитками и наугад выхватывая из текста отдельные предложения.

«Люди в Неведани в основном доброжелательны и трудолюбивы, живут своим хозяйством и свободно обходятся без благ цивилизации».

«В первый же день мне бросилось в глаза, что вся детвора в Неведани — это одни мальчишки, и даже теперь, спустя неделю, я девочек не видел ни разу. Странное явление! Надеюсь, что дальнейшие изыскания помогут мне найти причины такого демографического перекоса».

«Был на капище. Ужасное место! На жертвенном камне — следы крови. Спросил их старейшину, Гордея, откуда кровь, и он ответил, что по большим праздникам они приносят в жертву домашних животных. Хочется ему верить».

«Чертолесье — самое страшное место для жителей Неведани. Они уверены, что оттуда лезет всякая нечисть, чаще всего — черти. Любопытно. Непременно схожу туда!»

Перевернув несколько страниц, Иван наткнулся на фразу «Это сенсация!» и так увлекся чтением, что перестал обращать внимание на посторонние звуки. Обернулся он лишь тогда, когда совсем близко, в каких-нибудь десяти метрах у него за спиной, зашуршали ветки. В ту же секунду лесную идиллию, наполненную птичьим щебетанием, нарушил яростный вопль:

— Вот он! Попался, голубчик! Держите его!

А потом из зарослей один за другим начали выскакивать здоровенные мужики, среди которых Иван узнал дозорных, задержавших его на входе в Неведань. Размахивая дубинами, они бросились к нему с торжествующим выражением на лицах: судя по всему, ничуть не сомневались, что «голубчик» будет вот-вот схвачен. Раздумывать было некогда, и Иван, сорвавшись с места, помчался прочь, успев захватить с собой лишь тетрадь. Портфель и остальные бумаги пришлось бросить, и кое-кто из преследователей отстал, заинтересовавшись записями.

Правда, масштаб погони от этого не слишком уменьшился: судя по топоту, раздававшемуся позади, Иван предположил, что за ним гонится как минимум половина мужского населения Неведани, которые к тому же в отличие от него наверняка хорошо ориентировались в этом лесу. И они, скорее всего, не голодали двое суток подряд, как он.

Силы стремительно покидали его, воздух в легких заканчивался, а перед глазами все поплыло — лес превратился в бескрайнее зеленое море, отчего Ивану стало казаться, что он не бежит, а тонет. Он уже готов был сдаться и упасть в эти безмятежные изумрудные волны, полные призрачного света, но внезапно под ним распахнулась черная бездна, и он с головой провалился в холодную тьму, пахнущую землей и гнилым деревом.

Спустя несколько мгновений он, удивленный тем, что все еще жив, огляделся и обнаружил себя лежащим в глубокой яме, накрытой сетью из тесно сплетенных корней деревьев, похожих на хвосты гигантских крыс. Над корнями зеленым веером трепетали сосновые ветви, время от времени роняя в яму хвою и кусочки полупрозрачной коры, которые, падая, кружились в воздухе, напоминая умирающих мотыльков. Снаружи что-то стонало, скрипело и трещало — казалось, весь лес ходил ходуном, словно его выворачивали наизнанку, а в яме было тихо, как в могиле.

— Куда он подевался?! — раздался где-то поблизости гневный крик одного из преследователей.

— Да здесь он! — отозвался другой голос, заставляя Ивана замереть от мысли, что его обнаружили, но из следующих слов говорившего он понял, что это не так. — Некуда ему деваться! Затаился где-то под кустом! Ищите, ищите как следует!

Голоса то приближались, то удалялись, но в конце концов затихли вдали.

Прошло не меньше часа после наступления тишины, прежде чем Иван решился выбраться из ямы. Глубоко вздохнув, он осторожно пошевелился и прислушался к ощущениям. Тело отозвалось болью, заставившей его стиснуть зубы, но боль была тупой, ноющей, без резких вспышек. Это позволяло надеяться на то, что он ничего себе не сломал и отделался одними ушибами.

Иван заворочался, пытаясь подняться на ноги. Рука уперлась во что-то мягкое. Тетрадь! Просто поразительно, что она не потерялась в этой бешеной гонке! Он засунул находку под ремень, подумав о том, что при первой же возможности прочтет записи деда — похоже, там хранится немало секретов. Однако для того, чтобы такая возможность представилась, ему следовало добраться до безопасного места, желательно — до полицейского участка. Но вот как это сделать, если он, спасаясь от погони, потерял все ориентиры и ему уже не найти тропинку, ведущую к дороге на Петушки? Блуждать по лесу можно бесконечно. Единственный шанс — забраться на высокое дерево — может быть, оттуда удастся разглядеть населенный пункт, дорогу или хотя бы край леса. Рискованное дело, конечно, но другого выхода нет.

Выбравшись наверх, Иван увидел поваленное дерево с огромным корневищем, нависавшим над ямой так, что та была почти полностью скрыта от посторонних глаз. К тому же вокруг стеной стояла высокая трава. «Понятно теперь, почему меня не нашли», — подумал он, и у него возникло чувство, будто ему вновь помогли некие высшие силы — может быть, лесные духи, а может, древние боги, которым веками поклонялись люди, живущие в этих краях. Иван окинул лес благодарным взглядом и пошел куда глаза глядят с надеждой на то, что эти силы, какими бы они ни были, и впредь не оставят его без своей помощи — направят в нужную сторону и беду отведут.

Он долго блуждал по лесу, продираясь сквозь буреломы и спускаясь в низины, на дне которых стелился туман, а под ногами чавкала черная жижа. Несколько раз он взбирался на деревья, но ни разу не увидел ничего, кроме лесных зарослей: либо деревья попадались недостаточно высокие, либо ветки на них казались не вполне надежными, и он опасался подниматься выше. Постепенно он утратил чувство времени, а уверенность в благополучном исходе таяла с каждым шагом. Голод и жажда мучили его нещадно, и, чтобы хоть немного утолить их, он жевал сочные стебли каких-то трав, которые срывал на ходу. Иногда среди них попадались вполне съедобные и даже вкусные растения — сладковатые или терпкие, с ароматом, похожим на аромат чеснока, — но чаще встречались отвратительно горькие, и тогда он неистово плевался, стараясь избавиться от противного привкуса во рту. Пару раз ему удалось напиться из ручья, а