Графомания. Не прислоняться - Виталий Штольман

– А где его гитара? – хихикнула вторая бабка, что обладала париком с роскошным каштановым каре.

– Я – клавишник.

– И где твои клавиши?

– Вы нас пустите или нет?

– Заходите, коль пришли! – вздохнула бабка с фиолетовыми кудрями, – Но, если будете паясничать, на кнопку тревожную нажму. У меня и сын в ментовке работает. Не передумали?

– А чего паясничать? Мы балалайки пришли смотреть! – Червь снял гитару, – Можно, я у вас тут положу?

– Билеты сначала.

– Почем?

– Сто рублей взрослый, сорок рублей – детский.

– Нам два детских, – заржал гитарист.

– Я вам дам сейчас детские.

– Возьмите! – Органчик протянул две мятые бумажки бабке с каре.

– Ты их откуда вытащил? Из жопы, шоль?

– Деньги не пахнут.

– Эти чем-то пахнут.

– Он просто не мылся три недели, – заржал Червь, – Панки не моются.

– Иди ты.

– Панки, хой!

– Цыц! – гаркнула смотрительница с фиолетовыми кудрями, – В музее не шуметь.

– Так мы ж одни, – гитарист примерил непонятную комедийную роль, отчего веселился.

– Правила, есть правила.

– Как скажете, мадам!

– Будешь паясничать, выгоню!

– Молчу-молчу. Пошли, Органчик, проникаться истоками. Один шаг для себя и два для товарищей по нашему вокально-инструментальному ансамблю.

– А можно телефон на зарядку поставить?

– Нет.

– Усталым путникам должны помогать в пристанищах, – расхохотался Червь.

– Слышь, усталый путник, я сейчас точно милицию вызову.

– Зоя Львовна, да пусть поставит. Так ничего не украдут. В залоге будет и гитара, и телефон.

– Они и так ничего не украдут, у нас камеры.

– Так они же не работают.

– Ну и на кой ты, Анна Ивановна, конфиденциальную информацию музея разглашаешь?

– Простите.

– Эх, при Сталине б тебя…

– Зоя Львовна, ну не при гостях же.

– Ладно, черт с вами, ставь.

– А у вас есть зарядник.

– Прости, господи. За что мне это наказание? Ни говна, ни ложки.

– Такой подойдет? – смотрительница с каре нашла спасение для телефона Органчика.

– Ага. Спасибо.

Проникались панки истоками ровно двадцать минут.

– Все? – удивилась бабка с фиолетовыми волосами.

– Ага. Как-то скудненько у вас, – с тоном неудовлетворенного ценителя искусством выдал Червь.

– Каким кощунством это звучало, – обиделась та, – А у вас-то лучше?

– У нас нет музея балалаек.

– Вот и молчи тогда.

– А мне понравилось! – расплылся в красках Органчик.

– Пусть в книгу отзывов тогда напишет, – обрадовалась смотрительница с каре, – А то там уже года три никто ничего не писал.

– Все писали! Не надо, Анна Ивановна, наговаривать. У нас популярное место. Молодежь толпами ходит.

– Так это ж школьников насильно сюда приводят вместо уроков.

– Анна Ивановна, я вам, что про конфиденциальную информацию говорила? У нас тут не какая-то шарашкина контора, а государственный музей.

– Вот! – смотрительница с каре протянула какой-то раритет в красной бархатной обложке, где пожухлые золотые буквы несли в массы, что это книга отзывов и предложений.

– Ну, отзыв, так отзыв! – обрадовался Червь.

– Не ты, – запротестовала бабка с фиолетовыми волосами, – тебе не понравилось.

– Да, понравилось. Я просто осмыслял узкие рамки экспозиции.

– Узкие? Рамки?

– Органчик, и правда, пиши ты! Тебе, как истинному панку, должны такие вещи нравиться.

– И понравились, – подключился Органчик, – Я телефон заберу?

– Ага.

– И мою балалайку отдайте! – заржал гитарист.

– Отзыв! – гаркнула Зоя Львовна.

– Пиши, Органчик, чего ты тупишь?

– Мысль не идет.

– Давай я, у меня идет. Можно же, да?

– Ладно! – со скрипом согласилась бабка с фиолетовыми волосами.