Графомания. Не прислоняться - Виталий Штольман
– Это дело надо обкурить! – Паха накинул на себя трусы.
– Мяу! – кротко ответила ему Софьюшка.
– Хороша, чертовка! – подумал он и отправился на балкон, где запыхтел костром с елками, – Какая женщина, какая женщина! Ух! Мне б такую! Черт, она ж у тебя уже есть. Хороша! Ей бы скинуть чутка, прям чутка! Животик ее мне нравится, но если чутка убрать, то будет прям не оторваться. Сказать ей об этом или не сказать? Ты – самоубийца? Кто ж такое женщинам говорит? А если в шутку? Она же поймет прикол. А это ли прикол? Да, поймет. Всем же хорошо будет. Скажу! Нет, ты все обломаешь! А если она жиреть будет? Надо сразу на берегу все обозначить. Будешь жиреть, брошу! Не будешь – женюсь! Женишься? Ты еще за прошлое чадо не выплатил алименты… Но мы же не будем рожать. Ага, не будем. Тебя и она выгонит к едрене фене, будешь у рака на горе свистеть.
– Ты тут рак долго будешь зарабатывать? – игриво обозначила свое присутствие прелестная дива в дверном проеме.
– Я вслух это все говорил?
– В смысле?
– Откуда ты про рака узнала?
– Рак заработаешь, если столько пыхтеть будешь.
– Эм, иду! – Паха собирался вернуться в ложе любви, но залип на красоте ее величественных округлостей.
– Нравится?
– Ага, но…, – он осекся и молил, чтоб она не услышала, этого скромного и одновременно кричащего «но».
– Что еще за «но»? – из Ламии полезло естество змеи.
– Ничего, пойдем еще на один заход.
– Нет, – барышня была серьезна, как никогда и ткнула средним пальцем в грудь паренька, остановив его скромный напор.
– Ничего.
– Говори.
– Нет.
– Говори или уйду!
– Если скажу, то точно уйдешь.
– Не уйду.
– Уйдешь.
– Говори.
– Тебе бы скинуть чуть, прям чуть и был бы прям секс.
– Чего-о-о-о-о? – женщины не прощают ошибок, потому Паха получил увесистую подачу прямо в ухо. Завыл. Софьюшка же начала выдавать блок цитат, имеющийся у любой барышни для подобных случаев, – Похудеть ему. Для кого? Для того, у кого хуек – не молоток. Да и ебарьков встречала я получше. М-да-а-а-а, души нынче строят из второсортных материалов. А я, между прочим, доверила тебе свою честь!
– Говорил же, уйдешь! – потирая больное ухо, скрипел бедолага.
– Ясен хуй! К тому, у кого хуй побольше, – девчушка спешно собиралась. Ей позавидовали бы даже солдаты, что не успевали облачиться в одеяния, пока горит спичка. Этой же еще бы времени на покурить хватило.
Разъяренная Софьюшка буквально вылетела из дома. Паха, одеваясь на ходу, бросился следом. Умолял. Просил простить. Корил себя. Она непреклонно перелезала через забор, что ограждал дом. Свалилась. Он поднял ее и обнял.
– Прости, ты идеал, не надо худеть.
– Точно? – всхлипывала девчушка, потирая стесанную ладонь.
– Правда-правда, ты у меня самая-самая.
– Правда?
– Правда.
– Да и у тебя хуй-молоток! – сквозь слезы рассмеялась девчушка.
Влюбленные обрели второй акт пьесы сладострастия прямо в спящем дворе. Секрет счастливых отношений – никаких «но», а лишь да… Да-да, о, да и еще раз да!
Музей
Сегодня в «Мегаполисе» жарко, ибо выступала люберецкая панк-группа «Бабки против металла», что по каким-то удивительным причинам залетела со своими ошарашивающими песнями в Белосветск. Мудрые безумцы были в ударе. Публика висела на люстрах. Пьяный свет. Проявление порока. Закатная кровь рассвета в тексте. Пустые попытки стать музыкой. А по финалу откровения живых душ из зала без ноток рельефного потворства послали артистов на хуй, и те со спокойной душой отправились за продолжением шабаша в подсобку.
Панки нового поколения старались быть похожими на предшественников, но пить, как они, явно не умели. Микроавтобус увез пьяные тела в гостиницу, однако никто из коллектива не заметил потери гитариста и клавишника, оставив тех на произвол судьбы в незнакомом городе. Сие совершенно не смутило ни Червя, брякающего на остановке три аккорда, ни его компаньона по прозвищу Органчик, разливающего остатки водки по стаканам.
– И как нам найти гостиницу в три часа ночи в этом Жопинске? – клавишник подвел итог распития точным попаданием бутылки в облезлую урну.
– Ты название помнишь? – брякал гитарист и подпевал, – Ты название помнишь? О-о-о-о! Ты его не помнишь! О-о-о-о!
– Помню. То ли «Сияние», то ли «Свечение».
– Излучение-е-е-е! Туц! Туц! Туц! – Червь начал отбивать бит по корпусу гитары, – Органчик, подхватывай!