22 дня в "Барбаре" - Виталий Штольман

Во второй половине дня понедельника я прекрасно спал, сны даже какие-то снились. Не те ужасные, что обычно, а интересные, с подтекстом. Да-да, там была женщина и манила. Да, хотя какая женщина? Девочка, что лет на десять меня младше. Двадцать пять – это еще девочка. Красивая. Упругая. Звонко смеющаяся. Наградил ее десятью оргазмами. Сегодня я был щедр на дары. Естественно я слегка приукрасил свои постельные подвиги, мужикам свойственно так делать, уж прошу простить. Потом забытье… Офис газеты. Коллега заходит ко мне и машет «Красными кирпичами». Говорит, что прочитал. Таинственно улыбается. Я ему: «Ну как?» А тот отвечает: «Промолчу!» – и уходит. Падла. И такие двойственные чувства растерзали мой разум. Идеалы неформата в том, что ты пишешь душевные вещи, не гоняясь за трендами, целевой аудиторией и прочей хуйней, которыми забивают себе башку молодые писаки, мечтающие стать новыми Роулинг и Кингом, но высмеивание твоего первого детища все равно трогает до глубины души. В руках моих появилась катана, и под японскую музыку я отправился в погоню за своим кровным врагом. Дорога виляла. Я потерялся, но шел. Ноги несли меня в неизвестном направлении. Куда-то делся и смысл погони, затем обрел его, найдя дельные мысли. Я странствовал во имя поиска врат в глубину разума, где скрывалось что-то интересное. Тьма. Моя кухня. Шок. Я перенес сильнейшее эмоциональное потрясение. Пробирало до дрожи. Сидел, писал, копался в своей истории и вот внешний мир принес весточку. Горькую. Мрачную. В ней умирали люди в адском огне. Подробностей я не помнил, но трясти не переставало. Ни о чем другом думать я больше и не мог, будто сам причастен к сему и в чем-то виноват. Но в чем? Мне казалось, будто чего-то не сделал или сделал не так, хотя совсем никак был не связан с происшедшим. Чувство вины не покидало. И распахнулись окна и двери, свет озарил мою кухню. На ангельских крыльях влетела она. Моя верная муза – Аннушка… И взор свой оторвать не мог я от лика ее, что сиял перламутром, озаряющим бездонные и чистые глаза, посылающие мне поток чувственных эмоций от сострадания до бесконечной любви. Время остановилось…

Звонок в дверь все испортил. Открыл глаза и не верил, что сон закончился. Закрыл, но она исчезла. Эх, Аня, Анечка! Звонок не угасал. Снова Веник? Убью его. Точно убью. Тяжело встал. Шаркая ногами по скрипучим полам, отправился я в путь, чтоб остановить этот будоражащий душу звук. Отрежу провода. Точно отрежу. За дверью действительно стоял он. Весь такой деловой. В своей клетчатой рубашке, которую он стирал видимо по праздникам. Чистый. Выглаженный. Надушенный. Правда одеколон не перебивал запах дрочливой девственности. Он постоянно поправлял падающие с носа очечки, под мышкой держал ноутбук.

– Здорова. Время пришло! – Веник отчеканил, как заправский пионер.

– А позвонить ты не мог, блять? Я как бы сплю! После смены. В вашей, между прочим, «Барбаре»!

– А что это вашей? Я сам на аутсорсе!

– На подсосе ты!

– А вот грубить не надо!

– Звонить надо и не будут тебе грубить!

– Я вообще-то звонил! – насупил нос он, – Ты меня в черный список кинул.

– Да?

– Да.

– Наверно, потому что ты меня заебал…

– Ничего личного. Работа такая.

– И у этого работа! – подумал я, – У всех работа такая, а у меня не такая. Свои гадкие дела можно прикрывать работой? Я – мудак, простите, работа такая.

– Виталь! – Веник помахал потной ладошкой перед моим лицом, – Ты тут?

– Ты давай тут не маши своими пакшами. Мне еще дезинфицировать после тебя.

– Почему?

– Потому…заходи, коли пришел.

Мы прошли на кухню. Дрочила распаковал свой ноутбук.

– Вай-фай какой?

– Без понятия, у меня автоматом подключается.

– Ну посмотри.

– Как вы мне все дороги…

Пришлось идти до ящика, где хранились все типа важные бумажки. Я особо туда не лазил, это женский шкаф. Для меня они все на одно лицо. Не женщины, дубина! Бумажки! Чего сразу придираешься? Начал рыть. Долго. Будто клад искал. Не нашел. Пришел Веник. Тоже копал. Заветный логин с паролем ушли в его ноутбук.

– Какой-то ты херовый хакер, раз пароль от вай-фай ломануть не можешь.

– А зачем лишний раз себя утруждать?

– Логично.

– Чаю мне сделай.

– Вам черный или зеленый, господин?

– Черный! – безмятежно сообщил мне дрочила, за что получил увесистого леща, – Ай, ты чего дерешься?

– Я тебе слуга что ль?

– А че ты Луку слушаешься, а меня нет?

– А ты че Лука?

– Ну нет.

– Завали уже тогда и делай, зачем пришел.

– Мне нужен файл книги. Электронный.

– Жди.

Я включил комп. Нашел папку «Красные кирпичи», зашел в нее. Правая кнопка мыши. Копировать. Открыл флешку. Правая кнопка мыши. Менюшка. Хотел уже нажать «Вставить», как в сердце что-то екнуло.

– Да пошли вы все на хуй! – подумал я и скачал первый попавшийся текст Буковски, – Ну «Хлеб с ветчиной» тоже пойдет, мои «Кирпичи» – это ж, считай, оммаж. Та-а-ак, – пара манипуляций и чужая книга выдана за мое авторство.

Вернувшись на кухню, я охуел, ибо Веник вскипятил себе чайник и уже во всю наминал бутерброды с докторской колбасой.

– Ты че вообще охуел, пес?

– Да, а че делать-то? Жрать хочется…

Вспомнил, сколько дают за убийство. Отпустило. Затем увидел хлебные крошки на столе и на полу, грязный нож в раковине. Мне он оставил мыть? Затрясло. Снова вспомнил, сколько дают за убийство.

– Давай уже доделывай и уебывай, – протянул ему флешку.

– О-о-о, ну наконец-то, а то задолбался тебя ждать.

– А ты слыхал, что однажды уставший от жизни студент зарубил нелицеприятного человека топором?

– Не-а, это что за фильм?

– «Черепашки-ниндзя», блять.

– Какая часть?

Я вышел на балкон. Закурил. Стало как-то индифферентно. Что со мной будет? Как? Почему? Выгорел. Устал. Скорее бы все закончилось. Уже плевать чем… Убьют. Посадят. Прям плевать. С высокой колокольни. На голову Виктору Палыча.

– Виталь, ну все!

– Ну вали уже тогда, раз кончил, мне еще дезинфицировать тут после