Холостяк. Выжить после развода - Виталий Штольман

– Ага.

– Слушай, бизнесмен, а завези нас в магазин, душа требует добавки.

– Брат, не вопрос! Но за простой надо накинуть.

– Не ссы, накинем! – Бориска помахал пачкой денег перед носом водителя. У того аж доллары, как у Скруджа, в глазах появились.

Илюха лихо свернул к ближайшей «Пятерочке», Царь с Бориской ушли за топливом души.

– Дань, а невесту-то как звать?

– Ты че, епт, приехал ко мне на свадьбу и не знаешь, как невесту зовут?

– О-о-о-о, у тебя свадьба? – оживился Илюха.

– Маринка ее зовут, смотри, – Даня достал мобилу и начал показывать полуголые фотки красивой длинноногой блондинки.

– Ничего такая! Сойдет!

– Как это «сойдет»? Ты че, охренел? Баба – высший пилотаж, у тебя в жизни таких не было.

– Да, да, не было, не было, только заткнись, – заржал я.

– А мне, а мне покажи! – неистово требовал Илюха.

– На, смотри! – гордо заявил жених.

– Ух, какая красивая женщина, принцесса, королева. Ну у меня точно таких не было. Красава, брат! Урвал императрицу!

– А то!

– Илюх, а ты не знаешь, в баню эту девок вызывают?

– Дань, ты серьезно?

– А че нет-то? Все ж решили. Мальчишник. Ну че там, Илюх, по женщинам?

– Шлюх, что ль?

– Ну да.

– Ща, – Илюха достал визитку и дал Даниле, на ней было написано «Все для бани» и номер телефона.

– Все для бани?

– Конспирология, брат.

– Конспирация, – поправил я его.

– Виталь, ты че душнишь сегодня целый день? То слово ему не то, то еще чего-то. Ты еще скажи, что на бабу не полезешь, начну тебя подозревать скоро.

– Как говаривал Михаил Юрьевич: «Нет, я не Байрон, я другой!».

– Чего?

– Не полезу, говорю! Я жену люблю!

– Какой еще Михаил Юрьевич?

– Лермонтов, блять, тупица ты! – хохотал я.

– Нашел куда вставить цитату!

– Мужик! – запоздало отчеканил Илюха и протянул мне руку, чтобы пожать.

– Понял, какие тут в Муроме ценности, Дань? Чтут институт семьи.

– Я тоже чту.

– Оно и видно.

– Ну ты свидетельницу-то чпокнешь хоть? Это ж ради института семьи.

– Да пошел ты. Не верь ты в эту примету.

– Вот ты козлина, друг еще называется.

– Не разгоняй!

В машину вернулись добытчики с гремящим пакетом.

– Шеф, трогай! – скомандовал Бориска.

– Пацанва! Женщинам быть! – объявил Данила и показал всем визитку.

– Все для бани? – заржал Царь.

– Это для коспирологии, – уточнил Илюха.

– Блять! – не выдержал я.

– Виталь, заебал ты душнить, мальчишнику быть.

– Короче, берем каждому по одной, а жениху две! Традиция! – заорал Бориска.

– Какая? – протестовал я, но меня уже никто не слушал.

– Алло! Можно женщин в баню? – начал беседу с ходу Данила, – Сколько? Пять. Ну привезите еще, чтобы выбрать. Ждем. Куда? Ща! На, Илюх, адрес скажи!

– Алло, Инна Федоровна, здравствуйте! В Карачарово на обрыв. Тут мальчишник, везите самых красивых.

– Да-да, страшных нам не надо, – подтвердил Бориска.

До бани мы ехали еще минут сорок, ибо тормозили по нужде, выпить, подышать, постоять, заехали к источнику Ильи Муромца, поорали «Русь-матушка» с обрыва на Оку, ветрище там жуть, конечно, но все же приехали.

Я категорически отказался от выбранной судом свадебных комиссаров красавицы на час или несколько часов, платил же Бориска, потому было все включено. Хотел наладить отношения с женой, еще не хватало от них венеричку какую-нибудь цапнуть, надо показаться хорошим, мол, я исправился. Положенную даму сердца отдали Илюхе, которого отправили за добавкой топлива, а по возвращении ему дарован был сей приз в качестве компенсации за простои и моральный ущерб. Он был не против принять такую оплату. Как мы вернулись в гостиницу, я не помню вообще. Машина времени перенесла меня в утро.

– Виталя, вставай, вставай, выходить через пятнадцать минут! – тряс меня Царь.

Я посмотрел на него, он был в какой-то рубахе со славянским орнаментом, сверху кожанка, а еще шаровары и бесформенная кепка.

– Уйди, холоп!

– Вставай давай, а то я за себя не отвечаю.

– Я хочу умереть. Брось меня, командир, брось!

– Видок у тебя не очень, в натуре, какой-то ты зеленый.

– Я посплю еще чуток.

– У меня лекарство есть, – он показал мне бутылку коньяка, от вида которой я побежал в туалет высвобождать желудок.

С горем пополам удалось одеться.

– Я че-то не понял, это с хуя ли мне надо как клоун одеваться, а ты в спортике пойдешь?

– А, точно! – я достал из сумки бабочку и прилепил на место предназначения. – Так лучше?

– Дерзко!

– Ну это тоже русский народный костюм. В нем же полстраны уже лет тридцать ходит.

– Согласен.

– А ты че мне раньше не сказал? Я бы тоже на спорте погнал.

– Так ты не спрашивал.

– Вот жук-то ты, Виталя.

Потом пришлось объясняться со всеми по этому поводу в течение свадьбы. Свидетель на спорте, да еще в гоповском кепасе и бабочке, у кого еще такое было? Больше всех расстроился жених.

– Виталя, будешь сам Маринке объяснять, почему у тебя русское народное – это вот это.

– Ок. Сгоняй на родину, там русское народное – именно вот это, и вылези уж из-под каблука, жоних.

– В фотосете участвовать не будешь. Все кадры попортишь.

– Не вопрос. Не больно-то и хотелось, – равнодушие изображать не пришлось, все шло от чистейшего сердца.

Тоже мне, наказал так наказал! Когда жених с невестой гуляют для фотографий и видео, свидетели обычно на подхвате – тут подержи, там помоги, а я теперь с народом бухаю в сторонке. Правда, пока еще организм ругался на меня, особенно желудок, издавая страшные звуки, но спустя пару рюмашек врачебного эликсира жизнь вернулась в мое туловище. Водка с перепоя пошла как вода. Знаете, иногда бывает такое. Нашвартуешься днем ранее, а на следующий день организм отказывается брать волшебные свойства топлива. Я пил, но не пьянел, по крайней мере пока, что было несомненным плюсом, ибо мне нужна свежая голова для ряда далеко не светских бесед.

Приехали мои предки с тетей Галей. Они все умиленно радовались за Даню, мне внимания не уделяли. Действительно!