Холостяк. Выжить после развода - Виталий Штольман

– Сын, а чего ты Женьку с собой не взял? – зашла с самого неудобного мама, было в ней такое – когда вопрос стоял ребром, то разговорные прелюдии исключались.

– Да, понимаешь, мы сейчас не живем вместе. Она уехала к родителям несколько месяцев назад.

– Месяцев? – глаза мамы стали как десятирублевые монеты. – И ты только сейчас мне об этом говоришь?

– Мам, ну это ж моя личная жизнь, на то она и личная, что моя. Чего о ней на каждом углу говорить? Разберемся как-нибудь.

– Саш, ты посмотри на него, мы теперь «на каждом углу».

– Ну мам.

– Марин, да че ты пристала, сами разберутся.

– И ты вот туда же.

– Мам, ну хватит, я сейчас работаю над этим. Может, и вернется Женька. Я на работу устроился, комнату одну сдаю, деньги какие-никакие появились, даже убираюсь сам, и жрать мне Виктория Петровна готовит. Я прям идеальный муж, правда, без жены, – заржал я.

– Что еще за Виктория Петровна? – мама подтвердила, что женщины слышат лишь то, что им нужно, а не то, что говорят.

– Да это я мультиварку так уважительно называю, она ж меня кормит.

– Во дебил-то! – заржал батя.

– Саш, че ты ржешь? В тебя весь. Мы упустили его воспитание. Позорище-то какое! Что ж люди подумают?

– Мам, да плевать, что кто-то там подумает.

– Не спорь с матерью, мне не плевать, Саш, давай займись воспитанием сына.

– Во-первых, воспитанием его уже поздно заниматься, а во-вторых, ни хера он не в меня, потому что жена из моей семьи не уходила. Понятно вам всем?

– Это потому что у меня за все эти годы нервы стали как канаты.

– Видишь, как я хорошо на тебя влияю?

– Так, семейство Штольманов! – скомандовал я. – Сегодня вообще-то праздник, а значит, надо веселиться.

– Вот, дело говорит, сейчас уже невесту выкупать поедем.

– Виталя, тебе повезло, что праздник у людей, мы обязательно вернемся к этому разговору.

– Ну мам!

– Не мамкай мне тут, я сказала, а значит, так и будет.

– Вы как хотите, а я пить! – уверенно вышел из беседы батя.

– Я с тобой.

– Я вас когда-нибудь прибью обоих, – выругалась мама.

– Мам, развлекайся! – крикнул ей я уходя. – Свадьба, свадьба, свадьба пела и плясала…

Свадьба проходила в самом традиционном формате. Сначала выкуп в обшарпанном подъезде, украшенном шарами и лентами, под тупые шарады и загадки, прогулка молодых, фотосет у каждой церкви, под мостом, над мостом, у памятника Ильи Муромцу, снова каких-то церквей, на аттракционах, со сладкой ватой, с мороженным, еще с какой-то жратвой, задолбались их ждать, наконец помпезная регистрация на берегу Оки в импровизированном куполе, а потом банкет, который происходил на корабле, снятом Даней до следующего утра. Там же и ресторан организовали на верхней палубе.

Свидетель из меня вышел никудышный, ибо своим потрясным внешним видом я портил все кадры. На регистрацию мою роль даже поставили выполнять Царя, чему я несказанно обрадовался, ибо держаться стоило от распутной красавицы Дарьи далече. Петьки ее, кстати, на свадьбе не было, что было очень даже не очень. Ее интерес к моей персоне на фоне примирения с женой мне был явно не по душе, тем более на глазах у моей родни. Не то чтобы меня это особо волновало, просто нотации слушать не хочу, вот и все. Думаете, маман моя забыла о переносе беседы на тему грядущего развода? Кукиш! Такие вещи в ее голове держатся до реализации.

Пьянству дали знатный бой, отчалив в круиз по Оке, правда, не очень далеко – корабль плыл километров двадцать вверх против течения, а потом спускался обратно. В районе речного вокзала делалась остановка, чтобы выгрузить перебравших пиратов. Батя мой нашвырялся так, что его уже на второй остановке пришлось отправлять в гостиницу. Мы с Царем вытащили его на сушу и погрузили в четверку к Илюхе, который задорно орал на берегу: «Довезу хоть козу!». После вчерашнего он уже вовсю трудился, увидев перспективы в знакомстве с нами и развозом синего балласта свадебной лодки. Мама уехала с батей.

Весь вечер я был рядом с Дашкой, участвуя в тупых конкурсах тамады, который, кажется, уже сам был готов сойти на берег, однако все ее амурные посылы были отбиты, даже несмотря на то, что обтягивающее платье подчеркивало все детали тела, белье она, видимо, надеть забыла, чем приковывала к себе взгляды синих пиратов, а на голове была повязана лента с орнаментом. Наряд ей по меркам сексуальности был на твердую десятку. Лет так с тысячу назад в таком прикиде она вполне могла бы совратить какого-нибудь князя в этих землях. Ей бы на Ивана Купала полуголой через костер прыгать, а не бегать за престарелым писателем. Я ж лет на двенадцать старше.

Вечерело. Мы с Даней и Царем курили на нижней палубе.

– Виталя, ну ты че, чпокнешь свидетельницу? Мне нужен крепкий брак.

– Нет, вон Царь же на регистрации свидетелем был, вот пусть и идет.

– А че, норм же баба, че ты, Виталь, выебываешься, я, когда на зоне чалился, мечтал о любой, даже страшной, а тут соска какая. Я за!

– Царь, жену люблю. Зачем размениваться на бутерброды, если дома тебя ждет вкуснейший стейк.

– Так тебя не ждет! – заржал Даня.

– Заебал ты, философ. Я пошел.

– Давай-давай.

Царь ушел.

– А че у тебя с Женькой? – спросил Даня.

– Да ничего. Вроде общаемся, а прогресса нет, я ее сюда звал – не поехала.

– Так может, ну ее на хер?

– Э-э-э-э, ты че говоришь-то такое?

– Лучше построить новый мост, чем чинить тот, что сгнил.

– Так, это моя темка цитатами умными долбить.

– Пацанские паблики в ВК, – заржал Даня. – А если серьезно, присмотрись к Дашке, она девка видная, мне кажется, наизусть твою писанину выучила.

– Прям-таки и наизусть?

– Не проверял, но моя сказала, что читает часто. А смотрит как на тебя, видал? Хочет, сто пудов. Глаза девки, которая хочет того,