Холостяк. Выжить после развода - Виталий Штольман
– Ань, я можно увековечить эту историю?
– В смысле?
– Ну рассказ написать об этом. Это настолько жизненно и трагично, как по Шекспиру почти. Людям понравится.
– А ты точно хороший писатель?
– Вполне.
– Ну это с твоих слов.
– Могу дать почитать что-то.
– Вот напишешь рассказ свой, я и почитаю.
– Само собой.
– И не дай бог мне не понравится, – картинно помахала кулаком перед моим носом Аня, я уже не боялся, чувствовалась дружественная атмосфера.
– Да понравится, всем нравится!
– А я может не все.
– Согласен, каждый не все, и ты не все! Надо держаться своей индивидуальности, но тебе понравится!
– Штольман, ты жилетку-то не подставляй, я все уже выплакала, а то шары тут свои уже подкатил.
– Да нет, ты чего? Даже и не думал, жену люблю.
– Вот и люби. А как рассказ назовешь? – заинтересованно спросила она.
– Надо подумать. Такие решения быстро не принимаются. А если «Художник», как тебе?
– Неплохо. А ты говоришь, быстро не принимаются.
– Ну так, – пожал я плечами, – как-то так вышло, я не виноват, ну это рабочая версия, надо еще подумать, может, есть покруче варианты.
– А ты как вообще писателем стал? Учился где-то?
– Да нет, конечно, – засмеялся я, – по профессии инженер-технолог. Я даже на заводе какое-то время работал.
– А как же ты без литературного образования пишешь?
– Чехов тоже был без образования, и это не помешало ему внести величайший вклад в мировую литературу.
– А ты что, тоже себя Чеховым возомнил?
– Ань, я тебя умоляю, где он, а где я?
– Да я не особо шарю.
– Чехов – это генерал-полковник, а я – сраный ефрейтор, если по-твоему, по-военному.
– Ну теперь понятно, – засмеялась Анька. – А как ты тогда решил стать писателем? Что вообще должно произойти такого, чтоб человек решил книги писать? Ты вообще у меня первый такой знакомый.
– Это долгая история.
– А мы торопимся?
– Да нет.
– Тогда наливай и рассказывай.
– Когда-то давно я уволился ко всем чертям собачьим с завода, меня позвал к себе мой ротный из армейки, Васька Мутнодвижев, мы как-то с ним на неплохой ноте разъехались, а потом нашлись тут в Москве, вот и взял надо мной шефство.
– У него че, реально фамилия такая?
– Ага, – заржал я. – Ну так вот, неплохая жизнь была, а все что-то разъедало мою душу. Бабки вроде есть, а возникало чувство, что занимаюсь не своим делом. Правда, когда встретил свою первую любовь…
– Жену?
– Ну тогда еще не жену, потом – да. В общем, завертелось, закрутилось, да как-то и забылось о поиске себя. Я женился, и вроде бы жизнь пошла спокойным руслом, тогда-то снова появилось сие чувство. Когда человеку нечем заняться, то начинаются самокопания. Я был без понятия, каков мой путь, какое призвание, да еще и Женька ныла – зачем, мол, ломать то, что работает. Я прям был несчастлив, понимаешь?
– Не совсем.
– Я ходил на работу, которая меня раздражала. Дорога, люди эти в общественном транспорте, вонища потом, перегаром, офис, полный задротов. Двинутые хипстеры из IT знаешь насколько конченые?
– Не-а, – хохотала Аня.
– Максимальный уровень конченности. Раздражало абсолютно все. И тут совершенно случайно мне попался «Почтамт» Буковски.
– Не читала.
– Почитай, очень сильная вещь. Помню, меня она так покорила, что я читал ее не отрываясь. Мужик устроился на говенную работу и день за днем просто прожигал дни. Нашел я в этом отклик. Все это было легко, жизненно и весело, потом были «Хлеб с ветчиной», «Фактотум»…
– Тоже этот Буковски?
– Да, какие-то еще его сборники рассказов, затем «Тропики» Генри Миллера. Все эти книги дали мне очень ценное знание, что можно писать о своей жизни, а жизнь у меня ой какая насыщенная!
– Я заметила, – улыбнулась Аня.
– Сочинять истории, основанные на своей жизни, и выебываться – это прям мое. Первые рассказы мои, конечно, ужас, но Москва не сразу строилась. Сжег их. Вышло не так пафосно, как у Гоголя, но все же. А потом как пошло да поехало… Я в те времена еще ходил на работу, но уже решил, что стану писателем. В итоге уволился, жили на мои накопления, которые закончились быстро, я написал «Красные кирпичи», вложив в них последние деньги, рассказы еще, но средств все это не приносило, а жена моя, умничка, тащила нас обоих, а я вляпывался в какие-то истории, писал о них, трепал нервы всем вокруг и катился с горочки. Дно было неизбежно! Женька, державшая меня за пояс, в итоге отпустила. И вот я тут, сижу с тобой на кухне. Безвестный писатель, возомнивший из себя непризнанного гения, опередившего свое время. Но я по-настоящему счастлив, что занимаюсь любимым делом. Да, меня мало читают, но те, кому попадаются мои тексты, остаются надолго.
– Ты решил сменить большую зарплату на мутные перспективы?
– Ды-ы-ы.
– Виталя, ты просто безумец! Жизнь человека должна развиваться по спирали вверх.
– А я качусь по ней с горочки.
– Ага, и с ветерком! – смеялась Аня. – Под веселую музычку.
– Ань, ну работал бы я там, дальше чего? Вспоминал бы прошлое, мечтая о светлом будущем, что когда-нибудь куплю себе дачку в Петушках и буду там помидоры с огурцами сажать да шашлычок жарить, да?
– Вполне неплохой вариант.
– Я хочу жить сейчас, а не стоя по пояс в говне, мечтать о чем-то земном, которое, может,