Холостяк. Выжить после развода - Виталий Штольман

– Здорова, Дань, – набрал я ему по телефону. – Ты че, ебанулся?

– Вита-а-а-аля! – орал он трубку. – Я женюсь! – кажется, клиент шоу «Давай поженимся» был еще в кашу.

– На ком?

– Ну моя-то дама сердца, я тебе рассказывал, сестра ее еще у тебя жила со своим хахалем.

– Дашка? У нее ж Петька этот.

– Да не тупи. Ну не на ней, а на старшей, которая вся из себя, ноги от ушей, сиськи с мою голову, жопа – персик. Помнишь же, чего придуряешься?

– Вспомнил. И нуль мозгов.

– Не, я такого не говорил.

– Говорил.

– Не говорил.

– Говорил.

– Ты чего-о-о-о? Не мог я такого сказать. Женщина моя прям умничка, масечка моя, люблю ее не могу.

– Дань, это точно ты? Покашляй, если тебя взяли в заложники? Где ты? Может, службу спасения вызывать уже пора?

– Че ты вот стебешься? Да, конечно же, я женю-ю-ю-юсь, брат!

– Сейчас где-то блюют единороги розовыми сердцами.

– Мог бы порадоваться за брата. Ты, кстати, будешь свидетелем. Будет круто! Я у тебя был свидетелем, а ты у меня! Брата-а-ан, я женюсь!

– Мне нельзя, я женатый.

– Так ты ж развелся.

– Не факт.

– А чего Женька, объявлялась?

– Не-а.

– Ну и не объявится. Живи, кайфуй. Заменишь величайшего холостяка Данилу Алексеева на его поприще, отдаю эту корону тебе. Принимаешь?

– Обязательно.

– Свадьба, кстати, не в Москве будет.

– Это че, еще ехать куда-то надо?

– Да недалеко. В Муром.

– Куда-а-а-а?

– Во Владимирскую область, километров триста от Москвы.

– А че не в Хабаровск?

– Зазноба моя оттуда, хочет к историческим корням, понимаешь?

– Типа Русь, Илья Муромец, калач и православие?

– Типа того, мы уже решили, что свадьба будет в славянском стиле.

– Дань, а ты башкой не бился?

– Не-е-е-е, это любовь, брат! Все решено! Иди шей себе костюм.

– Ага, сейчас только дома приберусь и пойду орнамент славянский на рубаху шить, да кепку черную надо на рынке вцепить, чтобы цветок в нее воткнуть. Ох, Данила, три баяна порвем, – равнодушно сказал я, ибо в мои планы не входили идеи моего поехавшего на фоне любви друга.

– Снимем корабль и закатим там гудеж, будем до ночи по Оке кататься.

– Ты в лотерею выиграл?

– Да не, кредит возьму.

– Ты возьмешь кредит на свадьбу?

– Ага, это ж на всю жизнь, Виталя, я люблю ее, мою масечку, память хочу чтоб осталась.

– Так все думают, а потом половина разводится.

– Мы не войдем в эту половину.

– Был падальщиком, а стал каблуком. Не надоест?

– Чего надоест-то? Это любовь, брат. Внеземная.

– Похоже на приворот.

– Ничего не похоже.

– Ладно, очарованный, народу-то много будет?

– Из наших?

– Ага.

– Царя позову и Бориску.

– Сына мэра, что ль?

– Ага.

– А он-то тебе на хрена? Мы ж его в школе с собой таскали только потому, что его батя нас отмазывал. Хороший мужик, жаль, что в Мордовии сейчас отдыхает.

– Ты че-е-е-е, Бориска – теперь комерс, раскошелится на подарок, поди.

– Вот ты хитрожопый. Тебе, может, и свадьбу еще он оплатит?

– А че нет-то?

– И с невестой потом в первую брачную закутит?

– Осторожнее, Виталя, осторожнее!

– Какие мы нежные вдруг стали, просто охуеть. А Верку с Катькой че не позвал? Раз уж решил собрать встречу выпускников. Мы ж с ними норм так покуражили в прощальный вечер.

– Ты дурак, что ль? – перешел на шепот Данила. – Я ж Катьку того, а ты Верку, про них при моей вообще ни слова, понял? Ну про Верку можешь, а про Катьку – ни в коем случае. Я девственником до нее, если че, был.

– Ага, – расхохотался я. – Из монастыря тебя забрала?

– Все, никаких Катек и Верок, – шептал Данила. – Там Царь вообще-то приедет, она ж его бывшая, если ты забыл, то напомню! Вспыхнет у нее к тебе, а у Царя к ней, вот и будете в Оке потом купаться, выясняя, кто достоин сердца дамы.

– Ну и норм, какая свадьба без драки.

– Виталя, че ты усложняешь? Дашка свидетельницей будет, она все уши про тебя прожужжала, какой ты талантливый, какой распиздадельный! Ты че там с ней сделал, колдун херов? Если б не моя, то я бы с младшенькой закрутил. Хороша, чертовка!

– Ты вообще-то говорил, что она скромница.

– А что, нет? С Петькой своим этим за ручку до сих пор ходит. Поди до сих пор нецелованные оба.

– А они тебе не рассказывали, за что я их выгнал?

– Да нет, я ж не видел их больше.

– А че ты мне лепишь, что она тебе все уши про меня прожужжала?

– Ну не мне, а моей ненаглядной. Да выгнал и выгнал, дело ж прошлого, чего вспоминать. Вот встретишь Дашку – и покажешь ей все прелести любви! Откроешь новый мир, заодно и в твоем повеселее станет!

– Не-не-не. Ты че это удумал, сваха недоделанная?

– Ничего не знаю. Свидетели должны переспать, чтобы брак у молодых был крепким.

– Не, я пас.

– Че ты девственника врубил?

– Вообще-то это твоя тема, сам же сказал.

– Да это только для моей, незачем ей лишнего знать. Мозг в общем мне не канифоль, с Дашкой там шурум-бурум сделаешь, так сказать, за счастье молодых.

– Я Женьку люблю.

– И где она? Ты ж ее даже вернуть не пытался.

– Ну вот пытаюсь.

– Как?

– Это сугубо мое личное дело. Ты сейчас нарушаешь мои личные границы.

– Все, мозг мне не еби своими личными границами, иди ищи кушак, через месяц едем в Муром. Кстати, мои и твои тоже приедут.

– Предки, что ль?

– Ага.

– Блять, Даня! Мои-то не знают про Женьку.

– Вот и расскажешь им. Ладно, брат, давай, у меня тут утренний секс с невестой по расписанию, сам понимаешь!

– Иди уж, жених!

Какое насыщенное утро, а еще с дивана даже не встал. И с Женькой