Дорога в космос - Дмитрий Николаевич Матвеев

Бабки согласно закивали. Зинаида кивнула им в ответ и продолжила:

— Я говорила с Эликом. Он действует по своей программе, заложенной черт-те где чёрт-те когда. И в этой программе значится восстановление тел Объектов до биологического возраста примерно двадцать семь лет. Он считает, что это — оптимальное состояние организма. Доведёт нас до кондиции молоденьких девочек, а дальше будет поддерживать форму.

— Двадцать семь! — восторженно выдохнула Мухина. — В свои двадцать семь я была… ух, какая была!

— То есть, паспорт можно смело выкидывать на помойку, — угрюмо подытожила Перепрыгина.

Можно, — подтвердила баба Зина, но не сразу. Мне удалось убедить Помощника немного изменить последовательность восстановления. Кожу и вообще внешний вид он оставит напоследок, так что молодеть мы будем изнутри, а потом раз — и сбросим старую шкуру, как та гадюка. В ближайшие два года мы почти не будем изменяться внешне. И эти два года надо потратить на подготовку новых документов и нового убежища.

— Без этого никак не обойтись? — спросила Эля Торопова. — Только успели обустроиться, жизнь наладить, а через два года придётся всё бросать и заново строить на новом месте.

— Никак, — веско сказала Перепрыгина. — Знаешь, что для всех важных начальственных людей главное? Нет? Ну так я тебе скажу. Понимаешь, они всю жизнь строили-строили: бизнес, государство, ещё что-то. А потом раз — и пора помирать, бросать нажитое-построенное. И нет никакой гарантии, что последователи сохранят и приумножат. Разумеется, большие люди руками и зубами вцепятся в возможность продлить жизнь.

Настя обвела подруг внимательным взглядом, убедилась, что прониклись, и продолжила:

— Эти люди обладают огромными ресурсами, людскими и финансовыми. Как только будет более-менее достоверно установлено, что мы настолько омолодились, нас в тот же день выловят и выпотрошат до донышка. Молчать и запираться бесполезно. Да при нынешних способах допроса и невозможно. Мы всё расскажем прежде, чем начнут резать. И сдадим всех и всё. Но эти люди, вернее, их доверенные помощники, всё равно будут потрошить, чтобы убедиться, что ничего не упустили. А потом кончат, даже если мы отдадим всё, что у нас есть. Просто для того, чтобы никто больше этой тайны не узнал. Так что если хотим жить, нам придётся инсценировать смерть, организовывать похороны и начинать всё сначала где-нибудь в другом месте. Лучше всего, в другой стране.

— Но зачем такие сложности? — упорствовала Элеонора.

— Затем, что искать не будут лишь покойников. Желательно ещё, чтобы трупы опознали.

За столом повисло тягостное молчание. Прервала его всё та же Перепрыгина. Она повернулась к бабе Зине и выдала:

— Знаешь, Зинка, я не жалею. Смерть от старости, без друзей, без родни, понимая, что за собой ничего не оставила — это, наверное, самая пакостная смерть. И тем страшней, что умирание длится годами, а ты не можешь ничего сделать. Ни отменить смерть, ни ускорить. А теперь есть шанс, что удастся всех перехитрить. Безносую уже вроде как прокинули. Если удастся ещё и спецслужбы обмануть, будет совсем замечательно. Надо только условно помереть прежде, чем нами всерьёз заинтересуются.

— А как же тогда мы станем продавать травки и всё прочее? — вновь подала голос Торопова. — Это к нам внимания не привлечёт?

— Не привлечёт, — вступила в разговор баба Зина. — Скорее, наоборот, даст какое-никакое прикрытие. Объяснит, почему мы хорошо выглядим, и откуда у нас деньги. А денег понадобится чертовски много. Хорошие документы стоят дорого.

Мухина, всё время сидевшая молча, уставившись глазами в стол, вдруг подняла голову:

— Чтобы начать добывать деньги, тебе, Зина, нужно слетать в Канаду. На это нужны деньги. А раньше весны мы их не добудем.

— Вообще-то говоря, — вмешалась Элеонора, — мы уже сейчас можем начать что-то делать. У нас появилось некоторое количество свободных средств. На поездку в Канаду не хватит, а вот на то, чтобы закупить в аптеках всяческую траву, вполне. Заказать упаковку, придумать логотип, зарегистрировать фирму, открыть торговое место где-нибудь на маркетплейсе. И потихоньку начать привлекать клиентов. А как Зиночка вернётся с добычей, разворачивать производство.

— А сколько нужно на поездку? — уточнила Клава.

К этому вопросу баба Зина была готова:

— Тысяч двести на билеты туда-обратно, и ещё по меньшей мере столько же на то, чтобы там жить, ездить по стране, искать эту лабораторию. В идеале — около миллиона, чтобы можно было не слишком зажиматься там, за океаном. Ну и приодеться тоже придётся. Это не в Карелию съездить, флисовой пижамы будет мало.

Мухина тяжело вздохнула, потом, закаменев лицом, махнула рукой:

— Продадим «лендровер». За него, да в том состоянии, что сейчас, сходу три миллиона предлагают. Сразу и на поездку деньги появятся, и на бизнес, и на все прочие мелкие траты, которые пока придерживаем.

— Да как же это? — всплеснула руками Торопова. — Ты ведь столько в эту машину вложила!

— Ничего, девчонки, — снова вздохнула Клава. — Я решила, пусть будет так.

— Слушай, Клава, — вдруг сказала баба Зина, — три миллиона — это много. Больше, чем нам нужно прямо сейчас.

— Да-да, — подтвердила Элеонора.

— Так, может, треть этих денег потратить на то, чтобы купить какую-нибудь подходящую машину? Ты ведь, Клава, сможешь подобрать что-то подходящее?

Тут у бабы Зины разыгралась фантазия:

— А вообще это может быть неплохим доходом: покупать редкие подержанные машины, восстанавливать их и продавать. А для себя взять что-нибудь недорогое, специально для всяких поездок. У нас в гараж две машины войдёт?

Лицо Мухиной смягчилось:

— Можно, конечно. Я… Конечно, я возьмусь! Элик, поможешь поискать подходящий вариант?

— Разумеется, — ответил Помощник. — Могу также предложить выставить реставрированный автомобиль на аукцион. По моим предположениям, в этом случае выручка от продажи станет существенно выше, даже с учётом выплат аукционной площадке.

Так уж случилось, что баба Зина никогда прежде не летала самолётом. Никаких мрачных предчувствий этот факт у неё не вызывал, но известная доля опасений всё же имелась. Рассказами об аэрофлотовских косяках полнится что интернет, что народная молва. Опять же, хорошо помнилась поездка в Карелию, а потому в аэропорт Елизаветинска она приехала загодя.

Провожали её всем скопом. Загрузились в небольшой японский микроавтобус, специально купленный для разъездов, и прикатили. Подруги пожелали Зиночке