Дорога в космос - Дмитрий Николаевич Матвеев

Эля Торопова священнодействовала на кухне дважды в день, утром и вечером. Утром варила кофе, наполняя весь дом одуряюще вкусным запахом. Вечером — чай, умудряясь доводить до пристойного вкуса даже убогую азербайджанскую продукцию.

Остальное время, если, конечно, не было кухонного наряда, она обходила окрестности. Заходила в посёлок, перезнакомилась в нём с кучей народа и тут же договорилась о подработке: репетиторство по математике и физике.

Настя Перепрыгина заново изучила все законы о гражданском оружии. Составила план получения разрешения, подала все необходимые заявления и теперь ждала решения. Пока из Нацгвардии не пришел ответ, она каждый день разбирала доставшееся ей ружьё, чистила, смазывала и убирала обратно в сейф. А потом уходила бродить по лесам, осваивая окрестности. На почве общих интересов познакомилась с местным егерем. А пока охота оставалась недоступной, срезала простое удилище, соорудила удочку и пару раз в неделю устраивала подругам рыбный день.

В жизни бабы Зины появился некий ритм. С утра физические упражнения. Если позволяет погода, то на свежем воздухе, если нет — в доме. После завтрака — работа, выправление многочисленных грамматических ошибок. После обеда заучивание английских слов и неправильных глаголов и снова работа. Первые результаты занятий резко прибавили энтузиазма. Теперь Зинаида Михайловна если не отбилась бы от карельского мужика, то наверняка сумела бы убежать, по-английски матеря его на бегу.

Ну а вечер принадлежал всем. Даже автомобильная фанатка Мухина к нужному времени отмывалась, переодевалась и приходила в столовую поужинать и почаёвничать. На что не хватало времени, так это на телевизор. Бабки были постоянно чем-то заняты, и сериалы больше их не привлекали.

В ноябре выпал снег. Из кладовки подруги вытащили стол, поставили его в гостиной у камина, и теперь чай пили только там, благо, запаса дров хватало. Огонь горел, дрова трещали, по дому вместе с лёгким запахом дыма разносилось ощущение уюта и покоя. Даже чай, выпитый у камина, казался особо вкусным.

Торопова в какой-то кладовке отыскала запасы пряжи, и теперь за общими вечерними посиделками непременно вязала. Начала с носков, и вскоре обеспечила ими всех, даже себя. Подумала, поискала применение своим талантам и перешла на шарфы и варежки.

Где-то в конце ноября баба Зина готовила обед и размышляла о стратегических перспективах их весёлой компании. Перепрыгина и Торопова где-то пропадали, каждая по своим делам. Клава Мухина, как обычно, не вылезала из мастерской. Что она там делала — неизвестно. Но в доме никаких технических проблем не возникало, а если возникало, то мгновенно устранялось, и за это Клаве прощались её автомобильные причуды.

Баба Зина меланхолически нарезала лук и уже готова была вывалить его на сковороду, как в кухню ворвалась Мухина. Глаза у неё были совершенно бешеные, на лице — высшая степень возбуждения.

— Что случилось? — закономерно спросила Зина.

Мухина махала руками, призывая пойти с ней и не сразу вспомнила, что можно передавать информацию словами. Когда вспомнила, яснее ситуация не стала.

— Пойдем! — говорила она.

Тыча пальцем в сторону двери, уточняла:

— Туда!

Деваться было некуда. Баба Зина выключила плиту, накрыла нарезанный лук прозрачным пластмассовым колпаком и поспешила за подругой. Прошла одну за другой несколько дверей и очутилась в гараже.

Здесь она не появлялась как минимум пару недель. Перемены поразили. Весь бардак, что был изначально, исчез. Все инструменты лежали и висели строго на своих местах. С верстаков исчезли разложенные на них детали. Стены и пол сияли чистотой. А в центре этого великолепия стоял доставшийся вместе с домом раритет. И не просто стоял, а работал!

Дизель урчал негромко и ровно. Оливкового цвета кузов Клава вымыла, подмазала, подкрасила и отполировала. Он сиял в свете неоновых ламп. Сияли немногие хромированные детали, сияли стёкла, отмытые чище оконных.

— А мы тут не задохнёмся? — осторожно поинтересовалась баба Зина.

Она слышала немало историй об угоревших в гараже мужиках.

— Не-е! Вон, гляди, вытяжка.

Зинаида Михайловна поглядела. На выхлопную трубу «лендровера» был надет гофрированный толстый шланг, через который весь выхлоп уходил куда-то наружу.

— Ну что? — нетерпеливо спросила Мухина. — Как тебе этот красавец?

И замерла в ожидании заслуженной похвалы.

— Здорово! — не могла не признать баба Зина. — Я, конечно, плохо во всём этом разбираюсь, но, по-моему, ты сотворила настоящее чудо.

Клава просияла:

— Всё, теперь у нас есть свой транспорт.

— А права у тебя имеются? — опустила Пищухина подругу на землю. — А машина зарегистрирована?

— Ну вот, — огорчилась Мухина. — Вечно ты всё испортишь. Кстати, права у меня есть, в следующем году истекают. Надо пройти медкомиссию, да продлить. Вот с регистрацией — да, проблема. Но ты ведь можешь позвонить тому толстяку, что дом продавал? Напишете дарственную или, скажем, фиктивную продажу. А там уж я всё оформление на себя возьму. Не впервой.

С машиной жить стало не то, чтобы лучше, но проще. Многие дела стали делаться быстрее. Там, где прежде приходилось ждать рейсового автобуса и целый час трястись в нем до города, теперь можно было просто поросить Клаву, и та с превеликой охотой везла подруг по любой надобности. Мухиной было в удовольствие даже просто сидеть за рулём.

— Вы ж поймите, — объясняла она за вечерним чаем, — я вечно на чужих, на казённых ездила. С ними вечно выходит, что как ни береги, а придёт сменщик, и угробит. Или нарочно напортит, и такое случалось. А тут первая в жизни собственная машина. Сподобилась, вишь, на старости-то лет.

Перепрыгина скептически хмыкнула:

— Клава, ты давно на себя в зеркало глядела? Какая старость? Тебе сейчас от силы лет шестьдесят дать можно. А к весне ты и за пятидесятилетнюю сойдёшь. И с этим надо что-то делать. Что делать-то будем, Зин?

Зинаида Михайловна вдруг обнаружила, что умелая и опытная Настя Перепрыгина, пережившая множество опасных передряг, служившая в таких войсках, что даже называть запрещено, всерьёз спрашивает у неё совета. Она сперва несколько растерялась от этого. А потом поняла, что у неё есть, что сказать. И впрямь, в последнее время она частенько задумывалась о будущем, и мысли эти выходили по большей части тревожными.

— Настя правильно сказала, — осторожно, издалека начала баба Зина. — Мы здоровеем и молодеем. Сами, небось заметили: не сидите дома, курсируя от телевизора до горшка и обратно, а носитесь как угорелые по всей округе. Клавка, хоть и не носится, по дому