Дотянуться до легенды 3 - lanpirot

— Генрих Робертович? Это вы? — удивлённо произнёс Савелий. — Я вас помню, вы ещё в гимназии преподавали!

Барфус слабо улыбнулся:

— Савелий Лукич? Я тоже вас узнал. Очень рад нашей встрече. — И учитель протянул руку старику.

Савелий просиял, пожав руку учителю — он был рад, что тот его вспомнил.

— Прошу, господин Барфус. Барин сейчас в кабинете, работают-с.

— Я провожу. — Подхватив учителя под локоть, я повёл его к парадному крыльцу.

Мы прошли через холл — Барфус оглядывался по сторонам с плохо скрываемым волнением. Мы дошли до кабинета барона. Я постучал, услышал «войдите» и открыл дверь. Карл Фридрихович сидел за массивным дубовым столом. При виде нас на его лице мелькнуло удивление.

— Генрих Робертович? Вот это встреча! Признаюсь, я этого не ожидал.

Барфус поклонился:

— Добрый вечер, Карл Фридрихович. Тоже весьма рад вас видеть в добром здравии. И тоже не ожидал до сего дня, что вновь увижу вас.

— И не говорите — наступили поистине безумные времена. — Барон поднялся из кресла, подошёл к учителю и пожал ему руку. — Присаживайтесь, Генрих Робертович. Мы с вами еще поговорим… Николай, — довольно произнёс старый барон, — это лучший выбор, который только возможен. Высокий профессионализм Генриха Робертовича мне прекрасно известен — Макс до сих пор вспоминает ваши уроки.

Барфус слабо улыбнулся, присаживаясь на предложенный бароном стул:

— Спасибо, ваше превосходительство, за столь высокую оценку моего скромного труда.

— Не прибедняйтесь, Генрих Робертович. И вообще — такой человек, как вы, мне просто необходим. И не только в обучении немецкому моих людей… Будете работать у меня на постоянной основе? — спросил он. — Достойную оплату обещаю. А также защиту. Никто вас в этом городе не тронет и косо не посмотрит! Не будь я фон Вебером! Моё слово.

— Благодарю вас, Карл Фридрихович, за оказанную честь. Я и мечтать об этом не смел. Только…

— Только что? — нахмурился старый барон.

Барфус замялся, нервно теребя край пиджака:

— Дело в том, что я теперь в комендатуре… переводчиком… они так просто меня не отпустят. Майор Шнайдер… он не поймёт… расценит это как саботаж…

— А, вот оно что! — Лицо барона прояснилось, и он самоуверенно усмехнулся. — Генрих Робертович, вы, кажется, не поняли одного — вы теперь не просто учитель немецкого. Вы — человек барона фон Вебера. А барон фон Вебер имеет определённый вес и влияние в этом городе.

Он вернулся на своё место и снял трубку с массивного телефонного аппарата, стоявшего на столе.

— Соедините меня с генерал-майором фон Лангерманом, — властно произнёс он по-немецки. — Передайте, что это барон фон Вебер беспокоит.

Пока старик ждал соединения, Барфус смотрел на него с надеждой и страхом, что ничего не получится. Он всё ещё не мог поверить, что Вебер сможет вот так, одним звонком, решить его проблему.

Но я-то знал, что сможет. Фон Лангерман и старый барон — они были не просто знакомы. Они были друзьями детства. Их семьи знали друг друга ещё до революции. И генерал-майор, который сейчас командовал всем Рославлем, для Карла Фридриховича был не начальником, а старым приятелем.

— Вилибальд, дружище, это Карл. Прости, что беспокою в такое время… Да, всё хорошо… Слушай, у меня к тебе дело. Весьма важное для меня.

Он помолчал, слушая собеседника. Потом продолжил:

— Мне нужен один человек. Учитель немецкого — Генрих Робертович Барфус. Он сейчас работает в комендатуре, переводчиком. Так вот, Вилибальд, он мне нужен. На постоянной основе. Будет работать у меня… Да-да…

Барон выслушал ответ, а позже продолжил:

— Понимаю-понимаю… Знающих немецкий язык в городе мало… Но, Вили, ты же знаешь — я редко о чём-то прошу… Пусть найдут себе другого переводчика. А Барфус — он мне нужен. Это моя личная просьба…

Ещё пауза. Потом барон усмехнулся — широко, удовлетворённо.

— Вот и отлично. Спасибо, Вилибальд. Ты — настоящий друг. Жду тебя у нас на ужин, как обычно.

Он повесил трубку и повернулся к нам с донельзя довольным видом человека, который только что получил желаемое.

— Всё, Генрих Робертович, — произнёс он. — Ваш вопрос решён. Завтра же вас освободят от обязанностей в комендатуре. Теперь вы работаете только у меня. Нам, русским немцам, нужно держаться вместе.

Барфус сидел неподвижно и ошеломлённо моргал. Он не мог поверить, что всё так просто. Что ему больше не нужно будет каждый день ходить в комендатуру, переводить допросы, читать документы о расстрелах, о депортациях, об «окончательном решении еврейского вопроса»…

— Ваше превосходительство… — прошептал он. — Я… я не знаю, как вас благодарить…

— Не надо благодарить, — махнул рукой барон. — Просто делайте хорошо свою работу. Вы человек образованный, с широким кругозором. Мне такие люди нужны.

Барфус кивнул, всё ещё не веря в происходящее. Потом поднялся, снова поклонился:

— Я готов служить вам, Карл Фридрихович. Верно и честно.

— Вот и отлично! Завтра начинаете занятия с моими людьми. И помните — вы теперь под моей защитой. Никто вас не тронет. А вообще, подумайте о переезде в мой особняк, если вас ничего не держит дома. Вы женаты? Есть семья, дети, внуки?

— Нет, — мотнул головой учитель. — Никого — один как перст.

— Тогда собирайте вещи, мои люди покажут вам вашу комнату. А теперь прошу меня извинить — мне еще нужно поработать… Но я с вами не прощаюсь, Генрих Робертович — увидимся за вечерним чаем, нам есть, что вспомнить. Николай, возьми машину и помоги уважаемому учителю собраться.

— Сделаю, Карл Фридрихович, — ответил я.

Мы вышли из особняка. Савелий, увидев, что я направляюсь к машине, стоявшей во дворе, тут же подскочил ко мне с вопросом:

— Ты куда это собрался, паря?

— За вещами Генриха Робертовича, — ответил я, указав на учителя. — Карл Фридрихович распорядился, чтобы учитель к нам переезжал.

Савелий одобрительно кивнул:

— Эт дело! Помощь нужна?

— Да какая помощь? — принялся отнекиваться Барфус. — У меня вещей — кот наплакал. Я бы и один справился. Зачем вообще машину гонять?

— Комендантский час скоро, — напомнил я. — А на машине мы мигом домчим. Садитесь, Генрих Робертович! — Я распахнул дверцу авто перед учителем.

Мы уселись в «Опель-Блиц», который любезно предоставил нам фон Лангерман, пока барон не обзаведётся своей техникой, и выехали за ворота. Барфус сначала молчал, глядя в окно. Потом тихо произнёс:

— Странно всё это, Николай… Ещё вчера я был никем… Переводчиком, которого шпыняли немцы… Хотя я и сам чистокровный немец, пусть и выросший в России. А сегодня — человек барона фон Вебера. Под его личной защитой.

— Жизнь штука непредсказуемая, Генрих Робертович,