Свадьба в Чертолесье - Полина Ивановна Луговцова

— Ну что же ты, Иван, даже руки мне не протянул! — укоризненно проскрипел Гвоздев, и его голова закачалась, как цветочный бутон на ветру.

Иван начал было оправдываться, собирался сказать, что хотел помочь, но не успел, и вдруг голова Гвоздева стала меняться у него на глазах: надо лбом появились два бугра, которые быстро вытягивались и крепли, превращаясь в рога. То же произошло и с головами оперативников.

— Твое место среди нас! — сказал Гвоздев. — Мы идем искать твою сестру. Присоединяйся!

— Присоединяйся! — хором грянули оперативники, вспугивая стаю ворон, и те понеслись над лесом, оглашая пространство возмущенным карканьем.

Иван бросился бежать, но поскользнулся на влажном мху и упал. Земля под ним вздохнула, как живая, и разверзлась. Он задергался, увязая все глубже, и очнулся с воплем.

Остаток ночи прошел в тревожной полудреме. Костер то и дело гас, и Виктор Степанович, чертыхаясь, ходил за хворостом в темноту, а вернувшись, долго раздувал пламя. Иван прислушивался к лесным звукам, и каждый треск, каждый шорох казался ему шагами рогатых оперативников, крадущихся в зарослях.

Утро приползло серое, хмурое, без малейшего проблеска солнца. Низкие тучи цеплялись за верхушки сосен своими рыхлыми набрякшими брюхами. Казалось, они вот-вот лопнут и прольются на землю колючим свинцовым дождем. Где-то далеко, за болотом, пронзительно и возмущенно, словно проклиная наступающий день, прокричал петух.

«Значит, деревня близко, — подумал Иван, продирая глаза и зевая. — Совсем чуть-чуть не дошли».

Его мутный спросонья взгляд наткнулся на догорающий костер: в куче пепла тлели несколько углей, испуская тонкие струйки сизого дыма, сплетавшиеся в густое облачко, которое медленно, как привидение, плыло над землей.

Иван сел, поежился от утренней сырости, проникшей под куртку, и огляделся. Виктора Степановича нигде не было видно, осталась лишь вмятина на мху, где тот сидел, а рядом — корявая палка, служившая ему посохом. Он окликнул его, не узнав собственного голоса, который прозвучал глухо, будто из погреба. Ответа не последовало. «Снова ушел за хворостом», — решил Иван, но его сердце тревожно сжалось. Зачем подбрасывать хворост, если уже рассвело? Какой в этом смысл? Ночью огонь освещал поляну и отпугивал диких зверей, а сейчас необходимость в этом отпала: ночные хищники вернулись в свои норы, а им с Виктором Степановичем пора было продолжать путь. Иван вновь окликнул своего спутника, уже громче. Тишина. Поднявшись на ноги, он стряхнул с одежды прилипшие листья и хвою, размял затекшее за ночь тело, прошелся вокруг поляны, вглядываясь в лес, и закричал во всю силу своих легких:

— Виктор Степа-анови-ич! Где вы?!

Ветер, пробежавшийся по верхушкам сосен, донес до него звук, похожий на далекий замирающий зов.

— Э-э-эй! — что было сил выкрикнул Иван и прислушался. Звук повторился, и он, уверенный, что ему отвечает Виктор Степанович, зашагал в глубь леса, ориентируясь на этот голос.

— Ау! Вы меня слышите? — продолжал окликать он.

— Слышу-слышу! — доносилось в ответ.

Иван шел все быстрее. Поначалу ему казалось, что стоит совсем немного пройти, и в зарослях покажется знакомая долговязая фигура, однако с каждым шагом надежда на это таяла. Ответные выкрики Виктора Степановича звучали то правее, то левее, становясь все тоньше и призрачнее. У Ивана даже возникла мысль, что Виктор Степанович подшучивает над ним, и его разобрала злость. Ну какие могут быть шутки в подобной ситуации?! Накануне произошла ужасная трагедия: в болоте утонули полицейские. Может быть, и Алису постигла та же участь — инвалидная коляска, застрявшая в камышах, была дурным знаком. Но даже если Алиса жива, надо как можно скорее ее найти, ведь неизвестно, чего ждать от того типа, который ее похитил! Уже и так упущено много времени, а Виктор Степанович будто нарочно уходит в сторону, словно затеял игру в прятки!

— Послушайте, ну хватит! Прекратите дурачиться! — взрываясь от негодования, завопил Иван. Спустя мгновение до него вновь донесся тот же голос, но на этот раз он звучал где-то очень далеко, в самой гуще леса, и, затихнув, больше не повторялся. Иван охрип, пытаясь докричаться, но так и не дождался ответа. Побродив еще немного, он решил вернуться назад, к костру, и вдруг с ужасом осознал, что понятия не имеет, где находится это место. Охваченный отчаянием, он прислонился спиной к стволу сосны и беспомощно уставился в небо, точнее, на его крошечный серый клочок, видневшийся в просветах между ветвями. В этот момент из-за туч вынырнул луч солнца и, пронзив хвойный полог, дотянулся до макушки сосны, под которой стоял Иван. Там, в гуще ветвей, блеснули чьи-то глаза, круглые и желтые, как начищенные золотые монеты. На сучковатой ветке, изъеденной жуками, сидел филин. Он почти сливался с корой и не шевелился, двигались лишь глаза, которые следили за двумя человеческими фигурками.

Филин давно наблюдал за людьми с высоты. Они кружили по лесу, будто слепые, и досаждали ему своими криками. К счастью, один из них ушел так далеко, что второй уже не мог его услышать и наконец-то угомонился. Еще немного, и он замолчит навсегда. Филин был стар и видел подобное не впервые. В этом лесу люди терялись часто и не всегда находили друг друга. Иногда они находили тех, от кого потом бежали, а некоторые — свою смерть. Люди — жалкие существа: ни когтей, ни зубов, ни зорких глаз. В лесу они чужаки, им здесь не выжить.

Взмахнув мягкими крыльями, филин сорвался с места и бесшумно полетел между соснами, углубляясь в чащу. На ветке осталось несколько серых перьев, но вскоре ветер сдул их, и они, покружившись в воздухе, медленно опустились на замшелую землю.

Проводив взглядом филина, Иван в последний раз окликнул Виктора Степановича. Эхо передразнило его и смолкло. Оставаться на месте было бессмысленно, и он побрел наугад, высматривая просвет в зарослях, но лес повсюду выглядел непроницаемо темным, словно филин, улетая, унес с собой солнце.

Иван шел медленно, спотыкаясь о пни и коряги, поскальзываясь на влажных от росы мшистых кочках и чертыхаясь не столько от злости, сколько от желания разогнать гнетущую тишину, которая, казалось, была осязаемой и давила на него со всех