Свадьба в Чертолесье - Полина Ивановна Луговцова
— Э-эх вы, проморгали невесту, олухи окаянные! — запричитала она без всяких предисловий. — Уволокли ее черти к себе в Чертолесье! Теперь ваша невеста за болотами, пляшет вместе с рогатыми! Там у них своя свадьба, и новый жених уж поди, для нее нашелся.
— Бабушка, успокойтесь, — попробовал урезонить ее Гвоздев и ускорил шаг, но та не отставала.
— Молчи, горе-сыщик! — Федора Семеновна взмахнула своей корявой клюкой и потрясла ею перед лицом старшего лейтенанта. — Ничего ты не знаешь, ничего не видел, а туда же — расследуешь! Я тридцать лет в лесу прожила с нечистью бок о бок, в темном подземелье, под корнями вековых елок от нее хоронилась! Много чего повидала: и пляски чертовы в полнолуние, и призраков над болотом! Знаю, где Чертолесье, знаю, как туда войти, и знаю, что назад не вернуться: рогатые не отпустят!
Гвоздев больше на нее не реагировал, и она, потеряв к нему интерес, переключилась на Ивана:
— Невеста, стало быть, сестрица твоя? — спросила она и, не дожидаясь ответа, продолжила скрипучим полушепотом: — Нет ее в Неведани, и не ищи. Спроси у тамошнего главаря дорогу в Чертолесье, может, подскажет. А нет, так сам ищи. Глядишь, повезет! Кто ищет, тот всегда найдет! — Она недобро усмехнулась. — Ну а я тебе подсказку дам, слушай и запоминай, повторять не буду: как увидишь место, где ряска на воде кровавая, где кувшинки растут с черной сердцевиной, там ищи мостик. Хорошенько ищи, мостик тот совсем старый, прогнивший, неприметный в камышах. Как перейдешь, вскорости попадешь в Чертолесье. Только после мостика иди и не оглядывайся, иначе застрянешь там на веки вечные!
Выкрикнув последние слова, Федора Семеновна повернулась и заковыляла прочь, бормоча себе под нос что-то невнятное, то ли ругательства, то ли молитвы, и когда ее голос затих вдали, наступила тишина — тяжелая и оглушающая. Иван почувствовал себя так, словно его огрели мешком по голове.
— Не обращай внимания, — донесся до него, как сквозь вату, голос Виктора Степановича. — Полоумная она. Несколько лет в психушке пролежала, а потом сбежала оттуда и поселилась в заброшенном пионерлагере, что стоит на речном острове посреди леса. Теперь там отстроили новый приют для сирот, а Федору забрала к себе ее дочь, которую та сдала в детдом, как и двух других своих детей. По молодости Федора много бед натворила, но потом вроде как раскаялась, исправилась и больше не пакостничает, разве что шумит много: ходит по поселку и всякие страсти рассказывает. Может, и правда она видела что-то, но, скорее всего, сочиняет. Наверняка и Чертолесье ее выдумка.
«Не выдумка», — хотел возразить Иван, собираясь рассказать о рисунках своего деда, но не успел: со стороны автомобильной стоянки, до которой они почти дошли, к ним бросилась Лера с рюкзаком.
— Вань, я с тобой, Алису искать!
Следом за ней появился Родион, сменивший свадебный смокинг на спортивный костюм.
— Вот только вас двоих мне и не хватало! — процедил Иван, отталкивая Леру, вцепившуюся в его локоть. Ему казалось, что он толкнул ее слегка, не прилагая усилий, но она вдруг отлетела на несколько шагов, споткнулась и упала в объятия Родиона. Развернувшись, она повисла у него на шее и разрыдалась. Родион растерянно похлопал ее по спине, бросив на Ивана долгий взгляд, полный ненависти и презрения.
Иван отвернулся и зашагал между рядами автомобилей, туда, где стояла видавшая виды «Нива» — ржавая, помятая, с пятнами засохшей грязи. От нее разило бензином и пылью проселочных дорог.
— Садись, поехали, — сказал Виктор Степанович, распахивая дверцу. — Ты не смотри, что моя лошадка такая дряхлая. Она у меня зубастая, проходимая, все ей нипочем: и грязь, и болота, и лесные коряги. Не волнуйся, не подведет! — с гордым видом добавил он, похлопав ладонью по кузову.
«Нива» зарычала, вырулила со стоянки и помчалась по дороге, петляя между соснами. Полицейский уазик последовал за ней. Лес быстро сгустился, нависая с обеих сторон и смыкаясь над дорогой, от чего та превратилась в темный тесный тоннель. В открытые окна вливался сырой лесной воздух, и его запах почему-то напоминал Ивану запах больничной палаты. Глядя на мелькавшие стволы сосен, похожие на ржавые спицы в гигантском колесе, он чувствовал, как с каждой минутой реальность становится зыбкой и невесомой, вызывая у него странное ощущение, будто сон, приснившийся ему этой ночью, все еще продолжается.
Глава 7. Темный лес
Дорога быстро кончилась, и дальше началась грязь — жирная, блестящая, липкая, как смола, которая чавкала так, будто за ними ползла болотная тварь, цеплявшаяся за колеса. Стрелка на спидометре упала к основанию шкалы и судорожно дрожала там, не поднимаясь выше отметки «20 км/ч». «Нива» пробивалась вперед, то заваливаясь набок, то зарываясь носом, то вставая на дыбы и фырча, как загнанный конь.
Когда жижа поднялась до самых фар, а на фаркопе повис длинный спутанный хвост из тины и корней, Виктор Степанович заглушил мотор.
— Дальше — пешком, — сказал он, выключая зажигание.
Полицейский «уазик», натужно подвывавший позади, тоже затих. Захлопали дверцы, послышалось чертыханье, и насмешливо-ворчливый голос Гвоздева протянул:
— Ого-о! Теперь я знаю, как выглядят чертовы кулички!
Иван вылез из машины и провалился в грязь почти по колено. Вязкий болотный воздух мокрой тряпкой скользнул по его лицу — так, что захотелось утереться рукавом.
Лес здесь был другим: вместо золотистых сосновых стволов чернели треугольные силуэты хилых елок с безвольно поникшими ветвями, с которых то и дело срывались капли — не дождевая вода, не роса, а какая-то болотная влага, образованная испарениями, горькая, пахнущая торфом и… смертью. Где-то в глубине леса каркала ворона, и ее одинокий хриплый крик был похож на надсадный кашель безнадежного больного.
— Тропа узкая, держитесь друг за другом, идите след в след, — наставлял Виктор Степанович, указывая на узкий просвет между кустами, похожий на волчью пасть, приоткрытую в ожидании жертвы. — Да по сторонам шибко не глядите, не высматривайте в чаще ничего, даже если что-то померещится. Лучше смотрите под ноги и не