Свадьба в Чертолесье - Полина Ивановна Луговцова

Он как-то странно взмахнул рукой, словно перекрестился, тяжело вздохнул и зашагал по тропе. Все остальные потянулись следом.

Лес сомкнулся за ними, как вода за кормой тонущей лодки.

— Ну что вы нагнетаете, Виктор Степанович?! — нарочито громким, задорным голосом воскликнул Гвоздев. — Все мы люди взрослые, в здравом уме, а вы нас, как малых детей, запугиваете! Смешно, право слово!

— Смех смехом, а люди сказывают, что тут всякое случалось, — возразил бывший участковый. Нагнувшись, он подобрал в траве длинную корявую палку и продолжил шагать, опираясь на нее. — Как-то случай был. Двое наших сельчан заплутали в лесу и ненароком забрели в эти места, хотя с детства знают лес как свои пять пальцев и всегда обходили болота стороной. Когда поняли, куда их занесло, повернули назад, но не тут-то было: одному из них вдруг привиделся его брат, которого он схоронил в прошлом году. Бросился он, радостный, прямиком в заросли, но вскоре выскочил оттуда с криком «Черти!», заметался и провалился в болото, в самую топь. Миг — и скрылся в трясине с головой, попутчик и глазом моргнуть не успел.

— Не вижу в этом ничего сверхъестественного! Похоже, эти парни перед тем хорошенько заложили за воротник, — усмехнулся Гвоздев.

— Что ж, не исключено! Но вот другой случай: как-то раз три девицы из нашего села отправились в лес по грибы и тоже подошли близко к Чертовым болотам. Они все время рядышком держались, и вдруг одна отбилась. — Виктор Степанович остановился и окинул пристальным взглядом своих спутников, словно наседка, проверяющая, все ли ее цыплята на месте. — Ни с того ни с сего бросила она свою корзинку и подалась куда-то в сторону. Идет и руки в пустоту протягивает, будто кого-то знакомого увидела. Подруги стали ее окликать: «Люба, Люба!» — и без толку. Догнали, хотели вернуть, а она от них отмахивается и бормочет, как полоумная: «Отстаньте, я домой пришла!» Смекнули они, что дело неладно, хватают ее за руки, тянут за собой, а она отбивается и кричит им: «Пустите! Здесь мой дом, там суженый меня ждет, гостей созвал, хочет свадьбу играть!» Подруги стали озираться, высматривать человеческое жилье, но ничего похожего не приметили. Вдруг видят они — какие-то люди маячат за деревьями, а потом как разглядели у них рога, так и бросились наутек. Вернулись они в поселок вдвоем, а эту Любу больше никто не видел. Такая вот мистика!

— Почему же мистика? — возразил Гвоздев, но его голос, обычно уверенный, предательски дрогнул. — Наверняка это все из-за испарений! Ведь в заболоченных районах разные газы на поверхность выходят, могут и галлюцинации вызывать.

— Может, и газы, а может, и нет! — глухо отозвался Виктор Степанович, пожимая плечами, и его палка воткнулась в мох с неприятным чавкающим звуком. — В стародавние времена, еще до христианства, люди разным богам поклонялись, и в этих краях стояли капища, где устраивались обряды и жертвоприношения. Как правило, подношения состояли из лесных даров, изредка резали скотину, но бывало, что и человеческая кровь проливалась. В таких гиблых местах нечисть кишмя кишит, всем известно.

— Виктор Степанович, скажите, а сами-то вы видели что-нибудь необычное, чертей, к примеру? — спросил Иван. Следуя совету своего провожатого, он шел, внимательно глядя под ноги, поэтому вовремя успевал перешагивать через торчащие из земли корни, скользкие, желтоватые, похожие на хребет гигантского доисторического животного.

— Видел, а как же, — ответил Виктор Степанович после некоторого раздумья, словно не хотел об этом говорить. — Дело было лет пятнадцать назад или чуть больше. Я тогда еще участковым служил. Однажды мне сообщили, что грибники нашли в лесу мертвую девушку. Отправился я на место, а это оказалось капище — с идолами, с алтарем, с частоколом из острых бревен. На алтаре лежала та девушка, молоденькая совсем, красивая, и платье на ней было белое, будто свадебное. Руки крест-накрест на груди сложены, глаза закрыты, лицо спокойное, на губах блаженная улыбка. И никаких следов насильственной смерти. Но это только на первый взгляд. Стоило мне присмотреться, и следы нашлись — глубокий порез на тонкой шее и струйка засохшей крови на камне. Когда поднимали тело, чтобы переложить на носилки, я заметил на шее украшение из красноватого металла, похожее на солнце с большим круглым глазом в центре. Хотел снять, но отвлекся, а потом, когда тело доставили в морг, никакого амулета на нем уже не было, и куда он подевался, неизвестно. Может, потерялся, а может, и прибрал кто-то.

— Да и черт с ним, с амулетом! Душегуба-то схватили? — перебивая его, поинтересовался Гвоздев и машинально прикоснулся к кобуре, висевшей у него на поясе сбоку.

— Где там! — отмахнулся Виктор Степанович, сокрушенно покачивая головой. — Мы сразу заподозрили, что это язычники из Неведани, допросили там всех и каждого и выяснили, что убитая девушка была родом из этой деревни, занималась сбором целебных трав и кореньев, поэтому целыми днями пропадала в лесу с весны и до поздней осени. Никто из жителей не мог объяснить, как она оказалась на их капище с перерезанным горлом. Скорее всего, кто-то из них лгал или скрывал правду, а может, все жители были в сговоре, но нам не удалось никого разоблачить, а всю деревню ведь не арестуешь! Так мы и не раскрыли это дело.

Они долго шли по мху, пружинившему под ногами, как живое, дышащее тело, и на месте их следов оставались глубокие полыньи, быстро заполнявшиеся жидкой тестообразной грязью. Корни и ветки цеплялись за одежду костлявыми пальцами, оставляя на коже длинные красные полосы. Безрадостные пейзажи навевали мысли об утопленниках, сгинувших в этих краях. Воздух сгущался, становился все тяжелее, усиливались гнилостные запахи, и в какой-то момент Ивану почудилось, будто они идут по илистому дну протухшего водоема, где нет времени, нет расстояния, поэтому добраться до цели им не суждено и путь этот никогда не закончится.

Тропа вилась все дальше, постепенно спускаясь в низину, затянутую высокими — выше человеческого роста, жесткими камышами с пышными метелками, которые громко шуршали при малейшем дуновении ветра, отчего казалось, что в камышовых зарослях шныряет какая-то живность. Иван настороженно скользил взглядом по бурым стеблям и вдруг заметил, как в глубине камышового поля блеснуло что-то чужеродное, не принадлежавшее миру лесов и болот. Он всмотрелся туда, и когда камыши, колыхавшиеся на ветру, расступились на миг, его взору явилось то, что